Любимец Бога (дилогия)

Вырвавшись, он сразу попадет под беспощадные лопатки специальной турбины. Еще более сжатый, он будет безжалостно вброшен в раскаленное чрево ядерного реактора, где, пройдя все круги ада – девять ядерных секций, раскаленный до десятков тысяч градусов и ободранный до последнего электрона, наконец вырвется на свободу – в холодный, спокойный Космос. Вырвется, напоследок лягнув как следует своего мучителя – ядерный реактор, вернее его сопло. Что в принципе от него и требовалось – получить мощный импульс тяги.

Проектантам ракетного реактора нужно было проскочить, образно говоря, между Сциллой и Харибдой.

Реактор должен быть раскален, чтобы хорошенько разогреть проносящийся через него газ, и тот же газ должен забрать тепло, чтобы реактор попросту не расплавился и не взорвался. Правда, были еще два контура охлаждения реактора. Но если процесс пойдет вразнос, они не справятся. Слишком слабы. Ручонками каток не остановишь, особенно если с горки. Предыдущим испытателям не повезло, два экспериментальных ракетоплана взорвались.

«Эх, где б найти такую голубку, которая предсказала бы, как Одиссею, результат эксперимента», – командир просто физически чувствовал, как открываются заиндевелые клапана, и сжиженная углекислота устремляется под лопатки турбин.

Ракетоплан ощутимо вздрогнул и, как застоявшийся конь, рванул вперед. Только вместо победно развевающегося конского хвоста за его кормой вырос другой – огненный.

И вновь откликнулась жизнерадостная «Машенька»:

– Сорок процентов тяги.

Все параметры в норме.

– Командир, «Машка» врет. Растет температура первичного контура охлаждения. Но пока в допустимых пределах.

– «Пчела два». Понял. Продолжаем набор тяги.

– Шестьдесят процентов тяги. Все параметры в норме.

– «Пчела два». Что там с температурой?

– Почти на верхнем пределе.

– Умеешь ты успокаивать.

– Стараюсь.

– Восемьдесят процентов тяги. Температура первичного контура выше допустимой. Включаю дополнительный насос охлаждения, – бодро сообщила «Маша».

И через мгновение, не меняя ласковой интонации, добавила:

– Температура первичного контура в аварийном диапазоне. Вывожу реактор в режим холостого хода.

– Командир, «Машка» не успеет. Слишком быстро…

Ракетоплан вздрогнул, раздался треск.

Пилоты практически синхронно ударили по кнопкам аварийного катапультирования. Теперь автоматика состязалась в скорости с волной деформации, разрушения и хаоса, несущейся с хвоста корабля, от реактора.