Фаворит из будущего

Чернышев больше не сомневался. Каким-то образом он оказался в прошлом, предположительно в 18 веке. Как это случилось, обдумывать времени не было. Мозг парня просто принял это за истину, аксиому, инстинктивно ухватившись за более насущное сейчас – спастись!

– И фузею его сжечь! Дьявольское это оружие!

Парень, перепоясанный красным поясом, схватил, лежащий на столе калаш.

На несколько мгновений Александра перестали теребить и толкать. Все невольно уставились на незнакомую вещь, инстинктивно внушающую благоговение.

Так, наверное, индейцы смотрели на вещи испанцев, казавшихся им фантастическими. Так там были технологии шестнадцатого века. А тут, поблескивая вороненной сталью, предстало оружие двадцатого века, в мгновение ока перенесенное в восемнадцатый.

Чернышев, конечно, никакого благоговения не испытывал. Калаш он и есть калаш, к тому же основательно потрепанный. Его внимание привлек другой предмет. На столе тихо так себе лежала граната Ф-1. На фоне зеленой, в крупных квадратиках поверхности, отчетливо выделялось блестящее кольцо чеки.

Стоит его дернуть и через четыре секунды эти «квадратики» изрешетят практически всех, кто находится в комнате.

Решение пришло мгновенно. Мозг, оттолкнувшись от истины, что он находится в восемнадцатом веке, сделал впечатляющий кульбит:

– Слово и дело государево! – громко раздалось в хате.

Визг, ругань, крики мгновенно стихли. Шутка ли. Ведь такие слова человек произносил, когда знал, что где-то замышляется измена или умышление на государево здоровье и честь.

А всякого, кто будет препятствовать, чтобы на злоумышленников было донесено, автоматически сам становился государевым преступником и подлежал казни.

Александр почувствовал, что хватка державших его рук ослабла. Все, пора! Он с силой рванулся, боднул стоящего перед ним мужика в лицо, кого-то с силой толкнул и в два прыжка оказался возле стола. Судорожно схватил гранату. Чека податливо выскользнула из паза, и теперь ударник удерживался лишь рычагом, прижатым потными пальцами Чернышеву.

– Бомба! Взорву всех на хрен! Расступись!

«Надеюсь, в восемнадцатом веке понимали, что такое на хрен», – у студента-историка из двадцать первого века явно были пробелы в образовании.

В комнате возникла паника. Завизжали бабы, мужики зачастили матами:

– Ептыть твою мать!

– Ах, проныра!

Александр рванул свой автомат из рук опешившего мужика.