Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #4

 – Права ты, Машуля, права…

Посерьёзневшее лицо обожаемого домохозяина заставило девушку прикусить язык. «Вот зачем сказала? – думала она. – Испортила такие чудесные посиделки. Серёжа с Антоном так интересно рассказывали… Нет, же, нужно мне было взлезть со своим бабьим мнением!»

Ситуацию требовалось срочно спасать, и Маша пошла проверенным методом – перевела зашедший в ненужные дебри разговор на события прошедшей ночи.

– Одного я не поняла, – деловито отщипывая кусочек тараньки, начала домовая. – С чего та злодейка подружку убить захотела? Ты хоть и объяснил про то, что она прощать не умеет, однако не верится мне.

Прямо зверь ненавистный, а не женщина.

Такому повороту был рад и Иванов. Ответил с удовольствием, кратко и честно:

– Мразь она эгоистичная. И проклятие тут не при чём. Сама, похоже, со всеми отношения перепортила, а потом виновных искала. И убить бедную Валюхину приказала для самоутверждения, чтобы самой себе показать, какая она принципиальная и несгибаемая. Моральный урод с деньгами.

Страшная смесь. Чтоб ей пусто было…

И тут в себя вернулся Антон. Довольный, счастливый, рот до ушей. Не вслушиваясь в беседу кицунэ с напарником, призрак почти закричал:

– Дружище! Одолжи карточку! Я отдам! Коньяку хочу! Лучшего!

Косой взгляд на Машку. Пиво с утра – это одно, а вот тяжёлая артиллерия – другое… Однако та махнула рукой.

– И оливки возьми. И Розочку позови!

Посмеиваясь, Иванов пошёл в коридор, извлёк из куртки бумажник, достал из него пластиковый прямоугольник, способный в эти минуты осчастливить друга.

На душе стало тепло и радостно.

Прислушался. Из кухни доносилось:

– Лайм нужен… Сыр, только смотри у меня, не вздумай дешёвый брать! Я тебе сорта запишу… Конфеты…

После каждого наименования раздавалось довольное поддакивание Антона, который, наверное, впервые как в той жизни, так и в этой, с непоказным усердием рвался в продовольственный магазин.

А ещё Сергей радовался тому, что его затея там, в доме Солодянкиной, удалась.

Электричество-то неспроста шалило. Опасаясь последствий, он впервые, после возвращения из Египта, рискнул использовать Силу. Тихо, незаметно.

Идея пришла прямо на пороге особняка, после слов друга про изменение голоса. Что называется, на нервах. Первым делом, войдя в здание, Иванов попробовал ощутить ток в проводах. Он хорошо помнил, насколько беспокойна и отзывчива эта субстанция – дальняя родственница его Дара. Получилось сразу.