Зюзя. Книга вторая

Чему ты своих оболтусов научить сможешь? Даже я знаю, что для врача операции всякие разные – первое дело!

– Подохнет он. Чего заморачиваться?

– Может, и подохнет… А ты его как наглядное пособие для учеников используй. Рассказывай, показывай, чего надо. Потом типа курсовой работы сделай – кто этого… выходит, тот и сдал. Пойми, надо тебе смену растить, надо! Понимаю, что не хочешь – хорошо одним доктором в посёлке быть, спокойно и сытно, и никакой конкуренции. Только ведь не молодеем ни ты, ни я. Молодёжь знающая всё едино нужна, как ни крути.

– Хорошо, попробуем… Поглядим, что из этого получится.

Очередная, ожидаемая вспышка боли. НИЧТО…

Глава 1

Я снова пришёл в себя и вот как-то сразу понял, что надолго. Попытался сориентироваться – медленно, изо всех сил борясь со слабостью, стараясь звуками и запахами дополнить черноту окружающего мира. Зрение пока отсутствовало. По ощущениям, верхняя часть лица была тщательно забинтована, и именно в ней находился один из эпицентров боли.

Попробовал пошевелить пальцем – еле-еле вышло; головой – уже ничего не получилось, словно батарейки в организме напрочь сели, только с правой стороны засочилось по виску что-то липкое, неприятное…

Самое главное – я могу связно мыслить. Это хорошо, это очень хорошо! Один из моих самых глубоких, потаённых страхов – стать пускающим слюни и не отдающим себе ни в чём отчёта овощем. Насмотрелся на таких, лучше сразу подохнуть, чем растением существовать. Итак: меня зовут Витя; у меня были папа, мама и сестра; я строитель… Тоже был.

Теперь поднапрячься и вспомнить, что произошло и где Зюзя… Зюзя! Что с ней?! Последнее воспоминание: собака истекает кровью, содрогаясь в конвульсиях. Неужели мертва? Не верю! Не хочу верить!!! Гнать, гнать от себя такие мысли! На помойку их! Доберман – жива! И точка!!! Столько раз выкручивалась, меня спасала – значит, обязательно живая, не так просто мою красавицу угробить!

Но гаденькая мыслишка неотступно проносилась в подсознании, подскрёбывая коготочками душу: «А если нет?»

Огромным усилием воли, породившим приступ нечеловеческой боли в голове, мне удалось притушить свои переживания.

Не до конца, но вполне достаточного для того, чтобы приступить к анализу окружающего мира.

Втянул носом воздух; точнее показалось, что втянул – так, еле-еле понюхал. И сразу ощутил соцветие запахов крови, гноя, немытого тела, и примешивающихся к ним ароматов лекарств и безнадёжности.