Горлица

В помещении действительно было жарко, и на лбу у меня проступил пот. Она подошла к шкафчику, открыла дверцу и достала две стопочки.

– А чем закусывать будем? – спросила с улыбкой, ставя стопки на стол.

Я слегка изумился. Такого поворота событий не ожидал. Обстоятельства, похоже, складываются в мою пользу!

– У меня есть яблоки. Будешь? – засуетился я, доставая из карманов пальто антоновку.

– Яблоки? Давай, это так здорово! Водка и яблоки, что может быть лучше в такую жаркую романтичную ночь, – мягко улыбнулась она.

Моя нежданная радость потихоньку начала растворяться. Испытав двойственность чувств, я был уже в крепких когтях!

Мы сели за стол, моя девочка налила водку в стопки.

– Здесь темно… Может, в уголок на пол, на матрас, у свечей? – предложил я.

– Давай!

Мы быстро перебрались на матрас. Я положил яблоки возле свечки на табурете, а бутылку поставил на пол. Она принесла стопочки с водкой. Уютно устроившись поперёк матраса, я вытянул ноги. Моя девочка села на матрас вдоль, в самом углу, возле подушек, облокотилась о стену и, согнув ноги в коленях, натянула на них зимнее тёмное платьице.

Решив вернуть лёгкость и непринуждённость в наш разговор, я спросил, намекая на книгу:

– Что, инструкциями загружаешься?

Она засмеялась, я подхватил. Теперь, при свечах, я мог хорошенько её разглядеть. Как же в ней всё прекрасно! Такая свежая, естественная, живая девочка! Пластичные движения вызывали во мне восторг, мне нравилось всё: как она говорит, как смеётся, как двигается… Я втюрился в неё по уши, с головой! Но пялиться на неё не мог позволить себе – это было бы грубо, вызывающе.

Опустив голову, я смеялся в себя, в свой живот.

– У тебя кто-то есть? – неожиданно спросила она, отпивая глоточек из стопки.

Я не был готов к такому резкому старту, но вопрос меня не удивил. Тоже сделав глоток, ответил, продолжая выдерживать ласковую мягкость:

– Только плюшевый мишка, а у тебя?

– Значит, ты всё еще мальчик?

Я не ответил, замялся. Допив стопку водки, поставил её на табурет.

Меня расщепляли, и мне не хотелось предстать пред ней мальчиком во всём.

– А ты – девочка? – сделал я встречный ход.

Она протянула мне руку и показала запястье, где был слабо виден шрам – след моего имени.

– И что? – спросил я, пополняя свою стопку.

– Ничего. Мне тоже налей, – допив свою, попросила она.

– Послушай, мы что, выясняем какие-то отношения, которых у нас нет? Подливая ей в стопочку водки, я взглянул на неё.