Убить бога

Что за тупая манера… У вас на земле все такие придурки или только недорощеные самки? Если будет нужно, я сам себя убью, это вы, уроды, цените свою нелепую жизнь превыше всего на свете, не понимая при этом, что теряете. Для вас отдать жизнь за сородичей – героизм, а в цивилизованном обществе такое должно быть нормой. Ваши политики поют оды героям, толкая их на смерть, а сами прячутся за их спинами, как трусливые мрази. Хватит лить сопли, детка, – резко закончил пришелец, – пошли, я знаю тут одну хорошую кафешку…

Да, Загдир не был похож на злодея, каких рисуют в кино.

Он становился все более симпатичным, и Маша ничего не могла с этим поделать. Она встала, отряхнула как могла еще не просохшее платье и взмахнула своими красивыми каштановыми волосами.

– Пошли. Урод…

Зак, недолго думая, быстро, почти вприпрыжку засеменил вверх по склону. Он, как ребенок, живо скакал по извилистой дорожке, иногда срезая путь по кустам, и совсем не оглядывался на еле поспевающую за ним Марию.

Ему было в общем все равно, успеет за ним девчонка или нет. Как существо, тонко чувствующее все грани мироздания, подданный Уджа-Гаара не пытался удержать эту красивую девушку рядом с собой. И хотя она была ему симпатична, он искренне давал ей возможность уйти, пропасть и раствориться в море подобных ей землян. Общение с высшим разумом часто не идет им на пользу. Любую “вещь” они переиначивают и перекручивают так, как им нужно, делая бессмысленным любой, казалось бы, конструктивный поначалу диалог. Потому Зак и не пытался произвести хорошее впечатление. Каждый имеет право жить так, как он хочет.

Наконец они поднялись на самый верх. Здесь было шумно, иногда еще завывали сирены на проносившихся пожарках и скорых, смотровая площадка была оцеплена, всюду были полицейские и строгие серьезные люди в костюмах. “Проводник” с Машей взяли вправо и по асфальтовой дорожке завернули за Троицкую церковь. Пришелец шел уверенно, будто ходил сюда каждое утро на зарядку, однако пройдя еще метров двадцать, остановился как вкопанный, уставившись в недоумении на заросли кустов.

– Черт побери, давненько я посещал эти благословенные места. Тут же стояла дельная кафешка с открытой верандой и видом на Москву… Товарища Крынкина, если не ошибаюсь, – при этом он сделал грустный вид и ткнул пальцем вниз, туда, где виднелись остатки фундамента из старых красных кирпичей.