Двадцать сигарет в пачке

– Отец, разве я виновен? Что я сделал? Мы разговаривали. Потом кто-то вложил в мою руку камень, когда Авель повернулся спиной…

– Гнев. Вот кто вложил камень в твою руку. Не предупреждал ли я тебя обуздать его?

– Да, отец. Но когда погиб Медведь, его дух вселился в меня. Дух Медведя сильнее увещеваний Отца. И он повелел мне убить.

Адам с сочувствием посмотрел на Каина.

– Нет, сын мой. Никто в тебя не вселялся, никто тебе ничего не шептал. И уж, конечно, камень тебе никто не протянул.

Он подошёл к Каину и крепко взял его за плечи.

– Ты – плоть от плоти моей. Яд старого обманщика, древнее проклятие – вот, что двигало тобой. Каин, ты умён и смел и по достоинству носишь имя моего сына. Но пока тобою будет править гнев, ты не можешь называться человеком. Поэтому ты покинешь мой дом, как твой отец покинул свой. Ты будешь скитальцем до тех пор, пока не научишься владеть гневом.

Каин никак не был готов к такому повороту.

– Куда же мне идти? Как я выживу один, без Отца и Медведя? Если такая твоя воля – убей меня здесь на Камне Причины.

– Каин, посмотри на меня! – властно сказал Адам, – Ты – мой сын! Я верю, что Сила жизни в твоем теле такая же могучая, как и во мне. Она не даст тебе погибнуть. Но чтобы она питала тебя вечно, ты должен научиться побеждать свой гнев. За этим я высылаю тебя из дома.

Он хотел сказать что-то ещё, но только теперь заметил слёзы замешательства в глазах сына. Тяжело вздохнув, он обнял Каина и повёл его вниз.

Они спустились в долину, где над Авелем проливала слезы его мать.

Адам сложил для него погребальный костёр, к которому принесли также и тушу убитого медведя. Но прежде чем распалить огонь, он с сочувствием поглядел на рыдающую жену и стоящего по ту сторону костра Каина. Они страдали. Каждый из-за своей боли, но страдание было одинаково тяжело для каждого из них. И если к Еве приникли сочувствующие ей первые дети Человека, то стоящий в отдалении Каин был совершенно одинок в своём горе. Адам принёс пару острых осколков Камня Причины и вспорол ими медвежью плоть. Неловко действуя каменными скребками он под взглядами, полными отвращения, стал сдирать шкуру. Покончив с медведем, он пристально посмотрел на тело Авеля, но не решился сделать то же с телом сына. Помотав головой, он набросил медвежью шкуру на Каина.

– Теперь ты не будешь наг и одинок, – сказал ему Адам и жилами опоясал торс сына. Затем несколько раз чиркнул окровавленными осколками, и посыпавшиеся искры зажгли сделанный факел.