Двадцать сигарет в пачке

Наш отец Каин хранил это у груди. Смотрел на них и рассказывал о тебе.

Ева взяла камни и, прижав к лицу, с шумом втянула запах. Потом обняла голову Ламеха и стала осыпать ее поцелуями. Великан стоял на коленях перед Евой, зажмурившись и улыбаясь во весь рот. Потом, охваченный внезапным порывом, подхватил ее, посадил себе на плечо и, распрямившись во весь рост, стал, пританцовывая, громко нараспев рычать.

– Я Ламех, сын Каина!

Слушать всем сюда!

Я убью любого за Каина отца!

Его речевку подхватили женщины, дети и вскоре к этому нехитрому ритму присоединилось все население города.

Под этот гимн великих праотцов проводили в здание посреди города.

Это было высокое помещение без окон, сложенное из белоснежных скальных блоков, подогнанных друг к другу настолько тесно, насколько вообще позволяла обработка камня. Стены были завешены шкурами, а в глубине возвышался камень, на котором чётко выделялись символы. На нем покоилось нетленное тело Каина.

Рядом, на высоких толстых шестах с продетыми в них кожаными ремнями было подвешено ложе из шкур и душистых трав, туда положили тело Адама.

Ева велела всем удалиться. Стоя между телом сына и мужа она немного помолчала, а затем опустилась на колени и закрыла глаза. Медленно, словно клонимая нарастающим ветром, она стала раскачиваться из стороны в сторону, шёпотом повторяя имена мужа и сына. Она снова и снова называла их имена, словно хотела разбудить обоих. Словно звала их из какого-то далекого необитаемого мира.

Так она провела много дней, не покидая каиновой могилы.

Лишь Иштар, приносившая ей воду и еду, служила связью с внешним миром. За это время Ева очень сблизилась с женщиной племени Ламеха. В перерывах между сном и заклинаниями она расспрашивала Иштар об устройстве жизни в городе, о детях Каина. Но чаще всего Ева с интересом слушала о жизни женщин племени.

Не имея никаких прав от момента рождения до самой смерти, они жили в постоянном страхе перед физически превосходящими их мужчинами. Пища до них доходила по остаточному принципу.

Начиная с самого раннего возраста они вынуждены были беспрекословно терпеть насилие над собой со стороны отцов и братьев, а затем мужей. Они были ограничены в правах выказываться в присутствии мужчин, да и вообще наличие своего мнения сильно порицалось, даже со стороны прочих женщин племени. Нередки были случаи, когда женщин погибшего или умершего мужчины заживо погребали вместе с ним, дабы таким образом избавить племя от лишних ртов.