Двадцать сигарет в пачке

Он отдался сосредоточенной работе, чтобы простым тяжёлым физическим трудом унять ярость очередного разочарования и заглушить боль вынужденного предательства своих детей. День и ночь, не зная остановки, он махал топором, плечом к плечу с дружиной гигантов Ламеха. Злость и досада питали яд, который сгорая внутри, не позволял Адаму ни обессилить, ни забыться сном.

Спустя месяц на верфь пришла Ева. С ней была ее обычная свита, но сегодня дочери Сита были одеты в выбеленные, тонко выделанные шкуры. В волосы их были вплетены самоцветные камни, привезённые Ламехом, а запястья и груди украшали медные и золотые обручи.

Они подошли к мужчинам и поклонились, опустив взгляд.

– Дочери верховного чертога пришли засвидетельствовать глубокое почтение своему царю и вождю Ламеху, а также досточтимому Ною, который своей мудростью и умениями лишил сна наших луноподобных дочерей, – так приветствовала строителей Ева, торжественно улыбаясь.

Мужчины, бросив работу, сбежались посмотреть на прекрасных дев, чьи силуэты, парящие на вершине пирамиды, им лишь изредка доводилось видеть в дни больших праздников.

Ной грубо растолкал раззявивших рты исполинов и, выйдя вперёд, поклонился Еве.

– Ной, сын Ламеха, приветствует великую Мать. Но зачем ты пришла в эту грязь? Сыны Каина недостойны видеть вблизи такой красоты!

– Мальчик мой, что ты знаешь о грязи? – резко возразила ему Ева. – Как можешь ты ее увидеть, если рядом не будет сияющей красоты? А красоте как проявиться, если вокруг неё не будет грязи? В единстве и слиянии этих двух начал состоит мудрость Сияния.

Я знаю, это трудный для тебя урок, Ной. Но чтобы ты лучше его усвоил, я решила, что до окончания твоих работ сёстрам верховного чертога будет полезно пожить в твоём доме. Для лучшего проникновения двух противоположных начал. Ты меня понимаешь, мой мальчик?

Ной вытер влажные губы грязной рукой и ухмыльнулся.

– Сыны Ламеха будут вечно благодарить великую Мать за ее мудрость.

Ева щёлкнула Ноя по носу и добавила в полголоса:

– Ещё как будут!

Она подошла к Адаму, который единственный не остановил работу и продолжал механично махать топором.

Поклонившись, она зашептала ему на ухо:

– Если мой муж не позволяет мне спасти всех детей, то возможно он смилостивится, позволив мне самой выбирать, кого спасать…

Последние слова она произнесла, глотая слезы. Закрыв лицо руками, она разрыдалась и бросилась бежать обратно, наверх в чертог, где ее оставались ждать Сит и его потомки.