Кащеево царство

Не хотелось ему сейчас думать об этом, хотя тревога-то и плеснулась где-то на окраине души – а ну как миродержцы здешние решат отомстить за поругание святыни? Но что сделано – то сделано. Авось Христос оборонит своё стадо, не даст в обиду. Воевода посмотрел на огрызок луны, перекрестился и пошёл отдыхать. А Моислав повернулся к священнику, прорычал:

– Землю оскверняешь, в людские души плюёшь. Аукнется тебе это злодейство, ох аукнется!

– А ты меня не стращай, – напыжился тот.

 – Ежели бесы тутошние мстить соберутся, Господь меня защитит. На то я здесь и поставлен, чтоб веру блюсти. А ты вот, гречин, слишком об идолах югорских печёшься. Никак обольстили тебя силы языческие?

– У, крестоносец, – погрозил ему кулаком Моислав.

Он пошёл самолично взглянуть на дело рук боярских. Продравшись сквозь заросли лозняка, чуть не сломав ноги в коварной кочковатой сорге, вышел на луговину, где ещё утром высились болваны. Теперь они валялись на снегу, а вокруг тянулось кольцо разрытых ям.

У нескольких истуканов были отколоты бока, у других ножами изуродованы лики, кое-где виднелись глубокие зарубки – боярин в христианском рвении пытался рассечь идолов на части. Повсюду были раскиданы доски от порубленных лабазов, поломанные сваи, фигурки духов, разное тряпьё. Смотреть на это было печально.

Попович шёл от одного идола к другому, и они словно говорили с ним, жаловались на свою незавидную долю, стенали и плакали.

Какие-то странные слова проникали поповичу в уши, и он, хотя не знал языка, понимал их смысл, будто Господь внушал ему скорбь чужого народа.

Лесной дух, лесной дух,

Пара моя!

Как ушёл, как ушёл,

Прошли годы,

И не вернулся.

Может, со зверем он спустился?

Может, сам зверя нёс?

Может, на кол он наткнулся?

Лесной дух, лесной дух!

Извилистой тропой ушёл ты,

И не вернулся.

Может, оленя ты искал

Среди мягких мхов топкого болота?

Может, на дно ты спустился?

Того мы не ведаем.

А может, иного духа встретил ты?

Того, что жилы вынул из тебя?

Мы не знаем, мы лишь причитаем.

Видно, много грязных слов,

Много мерзких слов

Пели мы когда-то.

Умершие духи, душою-тенью идём

По кровавой реке народа тайги,

По кровавой реке, по берегу,

Там, где текут многие курьи,

Цвета чаги многие курьи…

Моислава охватила дрожь.