Агент его Величества

 – Вы служите по дипломатическому ведомству, не так ли? Но при этом выполняете указания великого князя. Как это сочетается?

– Князь Горчаков остановился на моей кандидатуре, когда понадобилось найти человека для передачи инструкций от его высочества. Разумеется, он предпочёл чиновника своего ведомства тёмным лошадкам из морского министерства.

– Другими словами, его светлость настоял на том, чтобы с подобной миссией отправился кто-то из его сотрудников.

– Совершенно верно.

– Что ж, разумно. Вы, по крайней мере, не наломаете дров.

Они заговорили о положении дел в стране, Стекль попросил Костенко рассказать о его жизни, дал несколько советов, затем поднялся.

– Не смею вас больше задерживать. Если возникнет какая трудность – прошу ко мне. Деньгами вы обеспечены? Прекрасно. Помните: в Штатах развита телеграфная сеть, это вам не матушка-Россия с её дикими полями, так что проблем со связью возникнуть не должно. Искренне желаю вам преуспеть в вашей миссии.

– Благодарю вас, – поклонился Семён Родионович, пожимая жёсткую ладонь российского посла.

Излишне говорить, что он был весьма озадачен услышанным. Трения между князем Горчаковым и его высочеством не были для него секретом, но лишь здесь он в полной мере оценил их глубину. Костенко вдруг ясно представилась двусмысленность его положения: он – агент по особым поручениям при статс-секретаре министерства внешних сношений, и в то же время служит курьером от великого князя Константина Николаевича, выполняя задание, которое идёт вразрез с позицией его собственного учреждения.

В некоторой растерянности ехал он обратно в Нью-Йорк, ощущая себя песчинкой, зажатой меж двух жерновов. Как не прогадать и угодить всем? Это был главный вопрос, который мучил его. Но прибыв на флагманский корабль Атлантической эскадры «Александр Невский», он получил известие, которое заставило его пересмотреть свои планы. Согласно телеграмме, доставленной часом ранее с нью-йоркского почтамта, контр-адмирал Попов выслал в Нью-Йорк двух человек, каковые и должны были прибыть в самом скором времени, если обстоятельства войны не создадут для них непреодолимых препятствий.

– Что же вы, милейший? Говорили мне, что отправляетесь в Калифорнию, а сами ждали телеграмму?

– Клянусь вам, не подозревал. Ничего не понимаю.