Агент его Величества

Неужели ты думаешь, что эти парни будут и дальше мило улыбаться тебе, если прознают об этом?

– А они прознают?

– Несомненно, если ты будешь целыми днями болтать с кем попало и спать без задних ног.

– Ладно, – хмуро бросил Штейн. – Не скандаль. Я понял. Между прочим, я старший по званию и ты нарушаешь субординацию. Умерь тон.

– Слушаюсь, ваше благородие, – грузин издевательски отдал честь и удалился.

После полудня местность начала всё отчётливее принимать гористый характер. Луга отступали, их место занимали каменные проплешины и глубокие разломы в земле, равнина пошла буграми, за стеной леса на горизонте уже можно было разглядеть снежные вершины.

Всё чаще на берегу быстрых ручьёв встречались заброшенные хижины и ржавый инвентарь золотодобытчиков. Штейн жадно разглядывал всё это, возбуждённо толкая в бок своего товарища.

– Гляди! Это же следы «золотой лихорадки». Я читал о ней в газетах, но не предполагал, что увижу собственными глазами. Потрясающе!

Чихрадзе вовсе не находил это потрясающим.

Он был насуплен и молчалив. Впрочем, говорить ему особенно было не с кем. Американцы в основном болтали друг с другом или со Штейном; мрачный вид грузина отпугивал их. Однако в глубине души он тоже чувствовал какое-то воодушевление. На нём сказывалось приближение гор. Выходя из дилижанса, чтобы облегчиться, он невольно обращал взор на восток, словно ища там ободрение.

– Ну что, похоже это на Кавказ? – со смехом спросил его Штейн.

– Немного.

Он не расположен был говорить. Восточная невозмутимость принуждала его сохранять на лице бесстрастность, хотя душа закипала.

Штейн тем временем озаботился одеждой. С беспокойством глядя на снежные пики, он поинтересовался у возницы, на какой высоте они поедут.

– Пойдём по тропе Доннера, – ответил тот. – Сейчас сентябрь, там должно быть тепло и сухо.

– А если будет сыро и холодно?

– У меня есть несколько пончо. Они согревают не хуже меховых курток.

Штейн пересказал всё это Чихрадзе.

– Вообрази себе, мы будем в пончо! Как в аргентинских прериях.

– Пончо? Это такие одеяла с дыркой для головы? Убогий наряд.

– Ты неисправим.

К вечеру они добрались до отрогов Сьерра-Невады. Возница остановил коней возле какой-то покосившейся лачуги и объявил, что здесь они заночуют.

Чихрадзе сказал Штейну, разминая затёкшие ноги:

– Сегодня я буду дежурить первым. Разбужу тебя в три ночи, так и знай.

– Ладно, ладно, – проворчал лейтенант.

Он и сам чувствовал стыд от своего легкомыслия.