Агент его Величества

Наверно, он уже сталкивался с людьми и не горел желанием продолжить знакомство. Лейтенант мог его понять.

Он заметил, что американские спутники его вдруг резко замолчали и неотрывно глазели вокруг. Было довольно зябко, дилижанс ехал по каменному серпантину, нещадно громыхая рессорами. В голые овраги скатывался щебень, выскакивавший из-под колёс.

– Мы на тропе Доннера, – сообщил ему один из парней, заметив любопытство в его глазах.

– Что это такое?

– Здесь зимовала партия Доннера. Туго им пришлось.

Из девяноста человек выжило от силы пятьдесят.

– Остальных съели, – криво усмехнулся другой американец.

– Вы шутите?

– Вовсе нет. Так и было.

Штейн перевёл недоумённый взгляд на первого парня.

– Верно, – подтвердил тот. – Жуткие дела тут творились, что и говорить.

Он застучал в стенку экипажа.

– Эй, Джо, расскажи им о партии Доннера.

Возница молчал, но парень был упорен. Наконец, старик откликнулся:

– Чего орёшь?

– Расскажи о партии Доннера.

Старик опять не ответил. Некоторое время они ехали молча, затем Штейн не выдержал:

– Так они в самом деле ели друг друга?

Он проговорил это таким голосом, словно боялся, что его засмеют.

– Жрали будь здоров, – подтвердил третий парень.

– Почему?

– Голодные были.

Лейтенант умолк и больше ничего не говорил. Эта история показалась ему настолько невероятной, что он решил не прояснять подробностей, пока спутники сами не захотят просветить его.

Часа через два они остановились на обед. Ели холодное мясо и овощи. Уплетая кусок солонины, возница вдруг произнёс:

– Они сами виноваты. Нечего было лезть в горы в конце ноября.

– О чём вы? – спросил его Штейн.

– О партии Доннера. Кто же идёт на перевал глубокой осенью?

Все уставились на него, понимая, что старик наконец-то развязал язык. Но возница опять замолчал, и тогда один из американцев подбодрил его:

– Ну же, Джо, не тяни. Ты ведь видел их, правда?

– Видел, – признался возница.

 – Ужасная была картина. Худые как скелеты, с белыми обмороженными лицами, не люди – призраки. Мужчин почти не было, одни женщины и дети. С огромными глазами, трясущиеся как в лихорадке и всё время открывавшие рты, словно им не хватало воздуха. Их увезли в фолсомскую больницу, а оттуда, говорят, в Сан-Франциско. Ходят слухи, что кое у кого из них помутился рассудок. Несчастные чада божьи… Доннер виноват в их судьбе.