Агент его Величества

Один из них, чеканя шаг, пел песню, которую Костенко слышал потом очень часто:

Глупый янки ехал в город,

Пони оседлавши.

В шляпу он перо воткнул,

Лапшой его прозвавши.

Глупый янки, хвост торчком,

Костюм напялил новый.

С девушками в пляс пойти

Он всегда готовый.

В лагерь мы с отцом пришли,

С нами – друг наш Гудинг.

Много бравых там вояк,

Толстых словно пудинг.

Глупый янки, хвост торчком,

Костюм напялил новый.

С девушками в пляс пойти

Он всегда готовый.

Был там вождь наш Вашингтон,

На лошади скакавший,

И миллион своих бойцов

К победе призывавший.

Глупый янки, хвост торчком,

Костюм напялил новый.

С девушками в пляс пойти

Он всегда готовый.

Рядом с волонтёрами шагал офицер, грубыми окриками равнявший строй. Люди, взиравшие на это шествие, были угрюмы и неприветливы. Многие смотрели на марширующих с явной досадой, некоторые, смеясь, стучали себя пальцем по лбу. Как видно, война не была популярна среди жителей города, или они просто устали от неё.

Улицы прямо-таки гудели от деловитости, над крышами реяли государственные флаги, придорожные забегаловки были полны военных в синих мундирах и широкополых шляпах. Кое-где виднелись следы разрушений и пожаров – напоминание о летних волнениях ирландских работников, когда народ негодовал по поводу рекрутского набора и освобождения негров.

Иногда мимо проносились отрытые коляски с богато одетыми людьми. На козлах сидели негры в простых штанах и суконных рубахах.

Заслышав шум колёс по мостовой, толпа расступалась, но никому не приходило в голову снимать шляпы или хотя бы учтиво кланяться. Все были заняты своими делами, никто не обращал внимания на пассажиров в пролётках.

Повсюду были проложены рельсы для конных трамваев. Жителю России такое средство передвижения было ещё в новинку, а вот американцы явно воспринимали его безо всякого пиетета. Толпы простолюдинов набивались в красные вагоны, высовываясь из окон и свисая с подножек, а бойкие мальчишки цеплялись сзади за металлические лестницы и строили рожи прохожим.

Удивительно и странно было наблюдать всё это.

Спрашивая дорогу, Костенко внимательно следил за реакцией собеседников, оценивая свой английский, но никто, вроде бы, не обращал внимания на его акцент. Оно и понятно – в городе толклось столько иностранцев, что могло показаться, будто он состоял из одних приезжих.