Узнай врага

Мужское жилище находилось на самой опушке, нарочно вынесенное на отшиб, чтобы парни по ночам не бегали к девкам. Предосторожность напрасная – бегали всё равно, а бывало, что и девки к парням заглядывали, смеясь над строгостью Отца Огневика. Жилище было без углов, продолговатое, выстроенное из сосновых брёвен и брусьев, со всех сторон обложенное дёрном.

Внутри было темно и вонюче. На истёртых прокисших шкурах валялись обглоданные кости, разбитые черепки, под ногами хрустел песок и высохшая рыбья чешуя. В полумраке терялись два очага с деревянными шестками, набитыми глиной.

Слева, возле входа, угадывались очертания больших и малых котлов. Вдоль стен шли нары, тоже прикрытые шкурами. В жилище было морозно, Головня пробрался ощупью к нарам и брякнулся на них, не снимая ходунов. Но едва закрыл глаза, услышал вкрадчивый голос:

– Слышь, Головня, а ты там в мёртвом месте-то ничего не находил? А то махнёмся не глядя, а? У меня две железячки есть – почти не ржавые! – и кривая штуковина. Гибкая, как ветка.

Я пробовал. Меняемся?

Головня вздрогнул, поднял веки. Разглядел в полумраке белобрысого лопотуна Лучину. Тот сидел рядом с ним, подогнув под себя ноги, и всматривался жадным взором в лицо загонщика.

– Меняемся, а?

Головню взяла досада. Неужто Сполох проболтался? Грёбаное трепло. По башке ему… Хотя нет, едва ли. Сполох – товарищ верный. Понятно же: наобум явился Лучина – услыхал россказни про мёртвое место и припёрся. Знай он, что у Головни есть «льдинка», мигом бы разнёс по общине.

«Льдинка» – вещь завидная, редкая, иной её за всю жизнь не встретит.

– Нет у меня ничего, проваливай.

Лучина огорчился.

– Так уж и ничего? Ну хотя б крохотной вещицы, а? Ты же был в мёртвом месте… А я для тебя что хочешь сделаю. Вот хочешь, новые ходуны сварганю? У тебя, я гляжу, совсем старые, прохудились.

– Иди отсюда, пока в зуб не получил.

Выгнав назойливого просителя, Головня на всякий случай сунул руку в мешочек из горностаевого меха, подшитого изнутри к меховику (подарок Искры), проверил, на месте ли находка.

Пальцы ощутили знакомую шершавость окаменевшей земли, скользнули по гладкой поверхности. Надо будет спрятать её куда-нибудь, пока родичи не наткнулись. Найдут – плохо ему будет. Отец Огневик живьём сожрёт. Старику только дай волю – выкинет из общины все реликвии до последней. Не успокоится, пока не избавит родичей от «скверны».

С этой мыслью Головня и задремал.

Вечером, отоспавшись после загона, он пошёл к Искре.