Между мирами

И вместе с этим, мальчик не только не хотел видеть своих возможностей, но и вообще склонен был отрицать какое бы то ни было существование неведомого, неподвластного анализу. Ларсен и сам был в детстве упёртым, но, как ему казалось, не до такой степени. Войдя в комнату деда, Пер начал с порога наступление:

– Знаешь, где я был сегодня?

– Конечно, конечно. Ты играл с ребятами, – добродушно ответил доктор, хотя и чувствовал надвигающуюся грозу.

– Да, и они сказали, что ты – не настоящий маг!

– Что делать.

Максимализм свойственен вашему возрасту. Например, ты, Пер, вообще отрицаешь существование магии.

– Это неважно! Мне необходимо знать, что я должен ответить им! Что сказать про тебя? Терпеть и дальше их насмешки, или ты действительно можешь что-нибудь сделать?

– Если бы я был иллюзионистом, конечно, показал бы им пару трюков, но магия – это не иллюзия, её можно изучить, но она не наука. Это высшее искусство, это дар!

Доктор понимал, что доказывать внуку что-либо бесполезно, но подобные рассуждения задевали его.

Словно в смеющемся над ним зеркале, отражался всё тот же конфликт между «тогда» и «сейчас». Ларсен чувствовал, что дар медленно, но верно уходит от него. Нужно было с кем-либо из близких и дорогих людей разделить то, что дано было Богом, чтобы остановить процесс, вдохнуть в прежние знания новые опыт и силу.

Этот близкий человек сейчас спорил с ним и не хотел слышать его слов. Доктор понимал, что подобное происходит в жизни часто, что внуку нужно время, но от этого едва ли было легче.

К тому же от Ларсена требовалась реальная помощь. Пер сказал, что заболел непонятной болезнью один из его многочисленных друзей. Мальчика звали Роберто. Ларсен довольно хорошо знал его родителей, и отношения были с ними неважными.

Отец Роберто держался в селении обособленно от большинства жителей, характер у него был неуступчивый, к тому же он был вспыльчив и резок в своих суждениях относительно целительства и магии вообще.

Он возглавлял оппозицию, состоящую из человек трех-четырёх, состав постоянно менялся. Эти люди боролись с тяжёлым наследием прошлых времен, конечно, неактивно. К религии они относились с осторожностью и против веры в божественное не выступали, по сути, будучи материалистами. Основной лозунг «сначала возникла материя, а потом разум» они заменили на «разум – одно из проявлений материи». Противостояние их носило не научный, а инстинктивный характер.