007 по-советски

Заметив, что Казанцев проснулся, сосед тут же повернулся к нему и довольно громко сказал:

– Безумие! – очевидно информация, накопленная им в процессе прочтения газет, давно уже переполняла его, и он с вожделением ждал мига пробуждения своего соседа. – Форменное безумие! – он хлопнул ладонью по стопке газет. – Это же уму непостижимо! – мужчина сделал паузу, видимо ожидая реакции Казанцева.

Слава на всякий случай сочувственно покивал. Так сразу со сна включиться в переживания соседа он не мог, поэтому его реакция показалась тому несколько вялой, и он тут же задал риторический вопрос в лоб:

– Как Вам это нравится?

– Что именно? – осторожно поинтересовался Слава.

– Все! – категорически заявил сосед и вновь похлопал пухлой ладонью по газетам.

Тут Казанцев не нашелся, что ответить, он только беспомощно на всю ширину, позволяющую узким межкресельным пространством, развел руками.

– Мне нравится эта наша защищенность… – сосед так резко вступил в полемику, как будто вместо неопределенного жеста Казанцев высказал целый ряд жестко аргументированных возражений.

 – Мы мгновенно ко всему привыкаем. Мир будет рушиться, будут убивать лучших его сынов, попирать святые основы, а люди по-прежнему станут блеять, как бараны на бойне, что так, мол, было всегда, что это просто присуще природе человеческой!.. – он гневно потряс пачкой газет, как Ленин кепкой на митинге.

Сейчас сунет палец за прорезь жилета, с усмешкой подумал Казанцев.

Сосед, как будто подслушав его мысли, так и сделал и, не замечая своей «ленинской» позы, продолжал:

– А мир уже рушится, а они блеют, блеют без конца и воняют от страха… – он сделал эффектную паузу. А Казанцев подумал, как бы он смотрелся, если бы его сейчас прямо с креслом перенести на башню броневика… Августовские тезисы… Он усмехнулся своим мыслям, но вслух ничего не сказал.

Не дождавшись возражений, сосед продолжил:

– Это надо же… Стало недоброй традицией стрелять в президентов… Старинная народная забава: отстрел президента в естественных условиях… Участвует вся нация! – подражая цирковому шпрехшталмейстеру, закончил свою тираду сосед.

Казанцев вежливо улыбнулся, но опять не сказал ни слова. И сосед продолжил свой гневный монолог.