Год хорошего Кощея

Видно было, что внутри образовалась давка. Как только автобус отъехал, Василиса сокрушенно покачала головой:

– Смотрю я, не все тут во хороминах каменных живут. Кто победнее, живёт в этих самоходных избушках на колёсиках. Гляди, сколько в них народу набилось! Видать, это горемычная московская беднота.

– Ты по сторонам-то по-мяунь-ше глазей. Не заблудились ли мы? – вякнул кот.

Баба остановилась, пытаясь разобраться в схеме.

– Что-то я запуталась, Найдён. Терема эти считать сбилась.

– А тебе что было сказано? Спроси дорогу.

Василиса огляделась.

– Эй, люди-и-и добрые! – запричитала она.

Прохожие шарахнулись от подозрительной бабки.

Из-за угла вышла экскурсионная группа не то китайских, не то корейских туристов.

– Басурмане! Как есть басурмане! – охнула Василиса. – Не орда ли то татарская?

– Кош-мяур! Беги! – подал голос кот.

– Да нет. На орду вроде не похожи, да и без оружия… Улыбаются. А-а-а, купцы, наверное… Мне, поди, как чужестранке, тоже помогут, – с этими словами она подбежала к туристам и отвесила низкий, русский поклон: – Эй, басурмане залетные, купцы иноземные, поклон вам со всем уважением.

Для туристической группы бабка в длинной юбке, тулупе, вышитом платке показалась какой-то местной экзотикой вроде тех ряженых, которые ходили и предлагали гостям столицы с собой сфотографироваться. Иностранцы, улыбаясь, окружили бабу, стали что-то по своему лопотать и делать с ней селфи. Василиса не поняла ни их слов, ни действий.

Туристы сунули ей в руки деньги, помахали руками на прощание и отправились дальше. Баба с удивлением рассматривала цветные бумажки с картинками, которые оказались в её ладонях. Зачем ей их дали, она так и не поняла, поэтому просто их выкинула.

Она попыталась привлечь внимание ещё нескольких прохожих, но без результата. Пару человек прошли мимо, даже не остановившись, ещё несколько понятия не имели, где находится Дом детского творчества.

– Простите, мы не местные, – говорили они ей.

– Да что же это за Москва непутёвая такая! Народу больше, чем я за всю свою жизнь видела. А кого ни спроси, все приезжие! – пригорюнилась Василиса.

Она встала под фонарём, и снова стала вертеть схему. Сколько домов она уже прошла? Может, вернуться обратно, и посчитать всё заново? С ней рядом остановился паренёк, завязывая шнурок на ботинке.

– Ой ты, гой еси, отрок молодой!

Парень распрямился, и, не обращая внимания, двинулся прочь.