Год хорошего Кощея

У края занавеса стояла Маруся в расшитой блестками голубой шубке. На её голове был красивый, усыпанный крупными снежинками кокошник. Чуть-чуть приоткрыв щелочку между кулисой и стеной, девочка пыталась разглядеть среди зрителей деда и брата.

Сзади к ней тихо подошел Сеня и гукнул почти в ухо:

– У-у-у!

Маруся вздрогнула, обернулась.

– Дурак ты!

– Твои пришли уже? – спросил мальчик, показывая ей пальцем, чтобы она подвинулась и уступила место у занавеса ему.

– Пока не вижу. Но они должны быть…

Подросток прильнул глазом к дырочке, разглядывая зал.

Народу было уже прилично – почти все места заняты.

– О! Мои родоки на месте! – он довольно отпрянул от щели. – Твоих не видел.

– Сень, я так волнуюсь… Слова опять перепутаю, – призналась девочка.

– Не дрейфь, подскажу.

За кулисами показался художественный руководитель театральной студии – Антон Михалыч, молодой парень, выпускник театрального института. Худрук сделал знак руками, подзывая к себе. Студийцы быстро окружили его со всех сторон.

– Ну что, ребята. Готовы? Давайте «жахнем»! На удачу!

Он вытянул вперед ладонь, и ребята, один за другим, стали класть свои ладони на неё сверху, пока из детских рук не образовалось целое «солнышко». Это была старая театральная примета, с которой они начинали любой спектакль.

– Только тихо! – весёлым тоном заговорщика прошептал Антон Михалыч. – Вместе! Раз! Два! Три!

– Жахнем! – радостным шёпотом выдохнули ребята, одновременно качнув и расцепив руки.

– По местам! Начинаем! – с радостным возбуждением сказал руководитель.

Студицы бросились врассыпную – каждый на своё место.

Взгляд Антона Михалыча упал на Марусю.

– Так, Снегурочка… Почему не связана?

– Всё в порядке, – сказал Сеня. – Верёвка у меня. Маруська, давай руки, петлю накину. Ты же моя пленница. Ха-ха-ха!

– Идиот! Я волнуюсь, – сказала девочка, протягивая ему сцепленные ладони.

Мальчик накинул на них веревку.

– Сеня… где плащ? – строго спросил руководитель студии.

– Сейчас, надену…

Мальчик добежал до стула, схватил длинный, чёрный плащ.

Антон Михалыч положил руку девочке на плечо и сказал серьёзно:

– Если что, импровизируй. Никто из зрителей твоего текста в точности не знает. Давай, не трусь, Снегурка, не то растаешь от страха.

Вернулся Сеня.

– Готовы?

Дети кивнули.

Худрук внимательно осмотрел сцену. Все ли на местах? Он прошёл к пульту и тихо сказал в микрофон звукооператору, что можно начинать.

Зазвучала музыка.