Московское сукно

– Почему я-то?!

– Мы уже обсуждали, забыл?

Анвар прошипел что-то на татарском, но все же занял наблюдательный пост у телеги. В поле шелестели колосья, воздух был тяжелым и сладким. Филька подпер голову кулаком и задумчиво посмотрел на Василия:

– Бросал бы ты это дело, пока не поздно.

– Какое?

– На Бориса Смехоченко шестерить.

Василий фыркнул. Так атамана Резчика уже давно никто не называл.

– Почему это?

– Времена уже не те. Нынче на государство наскакивать опасно. Помнишь Антона Пастуха?

– Помню, конечно.

Давно его не видел.

– А вот уже и не увидишь. Он в феврале со своими завод на Урале почистил. Через пару дней всех его ребят солдаты взяли.

– Всех? – Василий даже вздрогнул от неожиданности. – Как так?

– Вот так. Подкараулили и одних перестреляли, других повязали. Сам Пастух еле смылся, попробовал у нас спрятаться, потом все равно схватили. – Филька нахмурился. – И так со всеми будет, рано или поздно. Даже полицейские другие стали: половина не хочет «совесть продавать», а другие начальников больше бедности боятся.

За всеми следят, всех прищучат скоро. Прошли дни вольного разбойства в России.

– Поэт какой. И чего тогда делать?

– В городе осесть, там дела вести. Сейчас в городах все деньги. Ты ведь тоже московский, да? Останься тут, заведи свое предприятие – намного спокойнее, чем на дорогах гулять.

– Ага, пока еще один Каин не появится.

Филька возмущенно фыркнул и сплюнул.

Больше тридцати лет назад вор Ванька-Каин заставил московский сыск работать на себя.

Он здорово перетряхнул лихой народ в городе, отправив сотни под арест или в бега. Но других он защитил и обогатил. Удача его длилась недолго – вскоре его самого отправили на каторгу. Но в Москве Ваньку до сих пор вспоминали либо как героя, который мастерски обманул закон, либо как последнего предателя, который сдавал своих.

– Нет уж, такие раз в сто лет случаются. Я вот еще с Прокопием поезжу – да и запишусь в третью гильдию.

– И чем торговать будешь?

– Какая разница?! Сейчас купцам хорошо – при дворе вдруг решили, что их больше нужно.

Давай со мной? Я сейчас в Сыромятниках проживаю, у вдовы одной. Она богатая, с приличным домом, совсем по мужскому вниманию истосковалась… Смекаешь?

– Да хватит уже подлости говорить. – Василий ухмыльнулся. – Смекаю. Только я ведь ни продавать, ни товар выбирать не умею.

– Ну и ничего. Ты ведь молодой. Тебе сколько, годов двадцать пять? Научишься всему быстро.