Московское сукно

Когда эту церковь построили, никто точно сказать не мог. О ней вообще мало кто знал, постоянных прихожан у нее не было. Поэтому атаман Борис Смехоченко, также известный как Резчик, решил устроить свою летнюю резиденцию именно там.

– Вась, иди пока сам, – с трудом выдавил Анвар. – Я скоро тоже буду, только передохну тут…

Утро у татарина было тяжелое. После тяжелого самогона и колбасы спорной свежести он приобрел желто-зеленоватый оттенок кожи и то и дело хватался за живот. Василий сочувственно ухмыльнулся, взвалил на плечи мешки и пошел вперед.

Ворота были не заперты, петляющая дорожка вела к крыльцу. Там сидел округлый поп с кустистыми седыми бровями и широкой улыбкой. Хозяин был под стать месту – старый и странный.

– Привет, Вася! – пробасил он. – Давно не виделись.

– Привет, отец. Как дела у вас?

– Хорошо дела у нас, хорошо. Топорами трудимся, Божьи дела исполняем.

– Это какие же дела такие?

– Если такое спрашиваешь – значит, не надо тебе спрашивать.

Поп глубокомысленно ткнул пальцем в небо.

Как собеседник он Василию не очень нравился.

– Где начальство мое?

– Там, у себя сидит. Передай, что я от него Псалтирь обратно жду!

За церковью располагались огород, хлев, колодец и маленький дом. Жить там, вероятно, должны были послушники, но в забытом месте таких не имелось.

Сам атаман согнулся над грядкой и размеренно работал мотыгой. Сутулый, худощавый, с редкими седыми волосами, в простой рабочей рубахе, Резчик выглядел как обычный усыхающий старик.

Особенно на фоне сидевшего рядом гиганта в сером засаленном сюртуке, с косыми плечами, рыжей бородой и блестящей на солнце лысиной – Кузьмы Пушкаря.

Василий тихо вздохнул. В последние дни ему везло на неожиданные встречи с коллегами.

– Чего сажаешь, атаман?

– Здесь морковку, там вон огурцы, – не поворачиваясь, ответил Резчик. – Земля здесь хорошая, все растет.

С размаху воткнув мотыгу в землю, Резчик потянулся и зевнул. Старческое лицо покрывали морщины и шрамы, но примечательнее всего были его глаза – большие, водянистые, голубые.

Они всегда смотрели куда-то очень глубоко, будто под кожу.

– А чего вола своего не запряг? – Василий кивнул в сторону Кузьмы.

Пушкарь только показал зубы – то ли в улыбке, то ли в оскале.

– Он уже свое отработал, припасы мне из города привез. – Атаман посмотрел на мешки. – А ты чего притащил? Не обманул нас секретарь?

– Не обманул, взяли…

– Да тихо ты! Не здесь, пойдем в дом.