Московское сукно

– Стойте! Стрелять буду! – донесся сзади высокий, почти писклявый голос.

– Так давай, чего ждешь! – рявкнул Анвар в ответ.

Вызов был принят. Первые два выстрела ушли мимо. Третий попал в землю в полушаге от коня. Повезло, что за ними не казаков отправили – хотя бы перезаряжаться на скаку не станут. Василий прищурился, смаргивая выбитые ветром слезы.

Спустя минуту лес все еще был далеко, а преследователи стали значительно ближе. Василий даже рассмотрел их лица – красные, обозленные. Знакомиться с ними совсем не хотелось.

Анвар повернул своего коня ближе и крикнул:

– На счет «три» уходи вправо!

– Чего?! Зачем?!

Вместо ответа татарин бросил на дорогу что-то шипящее и искрящееся.

– Раз!

Сзади снова что-то кричали.

– Два!

Кони начинали хрипеть, пот и выбитые ветром слезы застилали глаза.

– Три!

С надеждой на лучшее Василий рванул сбрую и сжал ноги, уводя своего скакуна вправо.

Граната взорвалась аккурат перед преследователями, подбрасывая в воздух землю и вырванные с корнем сорняки.

Кони испуганно заржали, кто-то закричал. Когда дым рассеялся, люди лежали на земле, побитые и залитые кровью. Два коня скакали обратно в сторону деревни. Третий лежал на боку и жалобно бил ногами.

Подельники продолжали скачку и остановились, только когда забрались в глубокую чащу. Переведя дыхание, Василий вытер взмокшее лицо и спросил осипшим голосом:

– Откуда у тебя это?

– Когда со службы сбежал прихватил.

 – Анвар хищно улыбнулся. – Знал же, что пригодится.

Василий закрыл глаза, пытаясь успокоиться. «Какие дикие времена настали, – подумал он. – Воры уже гранатами кидаются».

Приглашения

Через семь дней после складской работы Марк сидел за прилавком и подсчитывал плоды своих усердных трудов. На улице жаркий летний день постепенно превращался в теплый вечер. Москвичи неторопливо прогуливались, разносчики лениво расхваливали свои блины и булки, где-то вдалеке играла скрипка.

Хорошо в Немецкой слободе. Не то что на выселках, где он раньше жил.

Неделя вышла неплохая. Фламандское разлетелось быстро, осталось только три бутылки. Купленные у заезжего из Рязани мастера «орлеанские» ткани хорошо шли по десять рублей за рулон.

А самое радостное – наконец нашелся покупатель на сабли, какой-то ветеран последней войны. Их пришлось немного подкрасить, чтобы они походили на «турецкую работу», но дело того стоило.