Опознанный летающий объект, или Двоюродные братья по разуму

Встревоженные гости, вслед за хозяевами, выбежали в прихожую, держа наполненные шампанским бокалы перед собой. Да так и застыли: в открытую настежь дверь втиснулось нечто закутанное с ног до головы, «ростом с мою ногу», как впоследствии рассказывал Николай Николаевич, с огромным кованым сундуком на плече.

– Карташевы туточкы жывуть? – спросило Нечто басом и, не дожидаясь ответа, добавило: – Так я до вас. Возьмить сундука, дядько, будь ласка.

Растерянный присяжный прапрадед, между прочим, человек недюжинной силы, двумя руками принял сундук от пришельца, но тут же, охнув, уронил его на пол.

Паркет в прихожей содрогнулся, как от землетрясения, а внизу в квартире инженера Кускова что-то рухнуло со звоном…

И сразу же, вслед за этим, в гостиной празднично зазвонили часы, а затем отсалютовали Новому году честь по чести двенадцать раз…

Тут-то наконец гости опомнились и зазвякали золотистыми бокалами над наглухо замотанной головой.

И наступил год четырнадцатый…

Не успели гости выпить за его появление, как в белой ночной сорочке, обшитой голландским кружевом, в прихожую вошел Митенька, семилетний Юркин прадед, будущий академик Карташев Дмитрий Николаевич.

Заспанными глазами он оглядел присутствующих и голосом, похожим на сыр со слезой заканючил:

– Уже Новый год!? А меня почему не разбудили?! Хочу подарок! Хочу лошадь!

– И увидав сундук:

– А это что? Хочу! Хочу! Хочу!

И не успел никто ему ответить, как Нечто пробасило:

– Шо ж воно такэ? Дытына у такый час нэ спыть.

А ну гэть до лижка!

И капризный, избалованный Митенька, гроза бонн и гувернанток, не возразив ни слова, послушно удалился.

Вот тут-то испуг завладел всеми окончательно.

Гости и хозяева застыли, как в немой сцене из «Ревизора», и лишь архитектор Ханонкин икал тихо и регулярно.

Пришелец же, как ни в чем ни бывало, снял варежки и пошел разматывать бесконечный платок серой домашней шерсти. По мере отслаивания, Нечто утрачивало свою квадратную форму, приобретая вид чего-то осмысленного.

В окончательном варианте оно оказалось девчонкой в сером бесформенном платье, в огромных мужских ботинках и с тонкой косицей, завернутой кукишем на затылке.

Это и была шестнадцатилетняя бабка Мотря.

Надо ли говорить, что она воспитала три поколения Карташевых. И вот теперь настала очередь Юрки.

Месяц назад капитан первого ранга Александр Юрьевич Соколов, вернувшись из плавания, заглянул в дневник сына и затосковал.