Шахризад. Книга I

Не верилось, что когда-нибудь улыбнется ее лицо… Молилась за оставшегося в живых единственного брата Мамедрасула. О судьбе Мамедрасула ничего не было известно….

…На третий день после смерти Зии бека Талыб принял решение. Он ничем не мог помочь своей возлюбленной Шахризад, которая еще более окунулась. Во что бы то ни стало, надо вернуться в Аманбейли. Возможно, нахождение в отцовском очаге немного успокоит Шахризад…

* * *

Всадники остановились в самом густом месте леса Солтанбуд. Находившийся впереди Мамедрасул бек попридержал коня и увидел прислонившегося друг к другу верхушками пять платанов.

Ветви этих деревьев переплелись между собой. Сверху ветви образовали большую крону под которой приятно было укрыться от палящего солнца.

Направил коня между деревьями. И спутники сошли с лошадей и устроились в тени. Мамедрасул бек поднял голову, оглядел деревья. Господи, эти пять платанов напомнили ему братьев, убитых несколько дней назад. Они превратились в деревья и теперь стремились защитить Мамедрасула от раскаленных лучей солнца.

Чтобы товарищи не видели его подавленности, Мамедрасул скрестил руки на затылке и стал всматриваться на зеленые ветви…

К нему присоединились еще четыре бекских сына, недовольных местными властями. Эти люди, привыкшие нежиться на тюфяках из лебяжьего пуха, решили собрать вокруг себя как можно больше единомышленников и вести борьбу с большевистским правительством. Для них началась жизнь беглецов. У предводителя этого небольшого отряда Мамедрасул бека было твердое намерение… «Не выдали сестру за Гудси и потому он отомстил нам.

Отчего он привел большевиков в наше село… Пока Гудси не поплатится за содеянное, моим пристанищем будут эти леса…»

* * *

Фаррух происходил из ряда обедневших беков с противоположного берега Куры… Его послали в это село для открытия школы. Еще будучи учащимся реальной школы, Фаррух присоединился к большевикам и на самом деле был недоволен своим нынешним назначением. И даже частицу «бек» в названии Аманбейли считал для себя оскорблением.

Фаррух с презрением относился к бекскому сословию. Он считал неприемлемым для себя нарядную верхнюю одежду беков, кинжалы на золотистых поясах бекских отпрысков, чувствовал, что для него навсегда останутся несбыточной мечтой утонченные бекские девушки. Из-за страха перед большевиками скрытно произносилась фраза «холоп никогда не станет беком». С самого начала он считал, что слово «холоп» в этой поговорке напрямую относится к нему.