Несвятая Мария. Страницы жизни

Минут через пятнадцать в коридор вышел и уверенной походкой прошёл в седьмую комнату военком. По пути он поздоровался за руку с интеллигентным мужчиной, остальным просто кивнул головой. Немного погодя всех пригласили в комнату. Это была, видимо, комната заседаний. Военком сидел во главе длинного стола. На столе ничего не было, кроме его записной книжки, ручки с чернильницей и уже знакомого списка.

– Садитесь, – пригласил военком всех к столу.

– Это очень хорошо, – продолжил он, когда все расселись, – что вы, как специалисты, желаете занять место в Красной Армии, чтобы дать достойный отпор фашистам.

Ваше желание в трудную минуту встать на защиту Родины очень похвально. Но я должен вас огорчить. На этот час я не имею никаких инструкций по поводу добровольцев. Задача военкомата сейчас – отправить всех отпускников-красноармейцев и призванных в армию командиров запаса по назначению. Одно могу уверенно заявить: война долго не протянется, Красная Армия имеет достаточно сил, чтобы разбить врага наголову.

Голос военкома звучал по-командирски твёрдо и уверенно.

Он встал, давая этим понять, что для долгого разговора у него времени нет.

– Отправляйтесь по своим местам, делайте своё дело хорошо. Если кто-нибудь из вас понадобится, мы вызовем.

Антон вышел из военкомата более-менее успокоенный. В селе, прежде чем ехать на работу, заехал домой. Он знал, что дома ждут результата его поездки в военкомат. Как только он вошёл во двор, сразу же открылась входная дверь дома. В дверях стояла Мария с ребёнком на руках.

За ней отец и мать. Антон подошёл к ведру с водой, зачерпнул ковшом воду, отхлебнул два глотка и сказал:

– Успокойтесь. Добровольцы пока не нужны. Меня внесли в список, но военком сказал, что война больше трех месяцев не протянется. По-видимому, в Красную армию добровольцев призывать не будут.

Мать заулыбалась и побежала в свою комнату. Антон успел заметить выступившие у неё на глазах слезы. Мария подошла и прижалась к нему вместе с сыном.

– Ну-ну, успокойся, наверное, зря мы так боимся этой войны.

До нас уж, во всяком случае, она не дойдёт. Я поехал в поле. Вернусь поздно.

Антон взял приготовленный для него в узелке обед, поцеловал сына и жену и вышел из дома.

Лето 41-го было тёплое и урожайное. Хлеба стояли высоко и колосисто. Намечался хороший урожай. У Антона вся техника была давно готова к уборке. Оставались мелкие работы на двух полевых станах. Казалось бы, нужно радоваться этому, но радости ни у Антона, ни у его коллег не было.