Сеньорита Удача. Игра Случая

Это было уже после того, как они однажды ночью почти лбами столкнулись у шкатулки, принадлежащей епископу…

Ох, удивился же Аурелиано, когда, глубокой ночью, проникнув за монастырскую ограду в покои одного из самых богатейших людей города, он увидел у ларца женскую фигуру в мятой ночной рубашке. Было очень тихо, и тишину нарушал лишь храп спящего в соседней комнате священника.

Они оба узнали друг о друга, но в полном молчании поделили некоторую часть сокровищ со дна шкатулки, чтобы не очень заметно было, что там есть недостача драгоценных вещей.

Так и разошлись. Аурелиано ушёл через потайную калитку монастырского сада, женщина вернулась в спальню его преосвященства.

«Почему она к нему пришла? – уже после думал он, сопоставляя все детали. – По всему городу ползут страшные слухи, что этот человек – дьявол во плоти, что монахи закапывают его любовниц за городом в обезображенном виде? В Потоси достаточно богатых и влиятельных господ, чью постель она могла бы согреть, не рискуя жизнью».

Буэндия не удивился, увидев её в спальне священника. Ещё там, в двухэтажном особняке на окраине, он стал догадываться о роде занятий этой женщины, просто спросить об этом в лоб слуг считал неуместным.

Потоси считался городом грехов и страшного, ужасающего разврата. Может не даром прозвали шахты горы Сьерро-Рико – «Ртом Ада?» Дыхание порока накрывало всех попадающих в «Зависть Королей», включая очень многих священнослужителей.

Столько праздников, шествий и карнавалов, сколько проходило здесь, не было даже в Лиме.

Святая Инквизиция, свирепствующая по всему вице-королевству Перу, в Потоси даже не заглядывала.

Сам Аурелиано без зазрения совести ограбил порочного епископа, слухов о котором он к тому времени уже нахватался. На деньги, полученные за сбытые драгоценности, он, наконец, хорошо обустроился.

Предприимчивый контрабандист свел знакомство с местными ворами и попытался наладить переправку серебра в Лиму. В одной из стычек с городской стражей Буэндия смертельно ранил единственного сына наместника города.

В день казни, уже когда он стоял на эшафоте, снова заметил в толпе сеньориту Ирэне. Одета она была в шикарное платье. Не осталось никаких сомнений в том, что перед ним – публичная женщина. Специальным папским эдиктом все особы этого рода должны были носить какой-то заметный аксессуар ярко-желтого цвета. У неё под золотой брошью был именно такой бант. Впрочем, Аурелиано было всё равно, кто она.