Чита – Харбин

Давно уже пришла пора распрягать, но Сергей просто не могнарадоваться чудесному плугу и ровненькой пахоте. Не может быть картины краше для земледельца чем эта, так кажется бы и пахал весь день напролет не разгибая ноющей спины и не выпуская чапыг плуга отполированных до зеркала мозолистыми руками.

Солнце стояло уже почти в зените, когда быки помахивая хвостами, отгоняя надоедливых оводов, неспешно ступая, направились в сырую низинку, где возле ключа стояла сироткой оставленная утром телега.

Напившись, быки принялись хватать полном ртом сочную траву, не обращая никакого внимания на хлопочущих пахарей.

Сергей разжигал костер, Степа набрал котелок воды, поставив его на закопченный трехногий таган, видевший на своем веку ни один покос и жатву. На дымок костра подошел Гнедок, засунув морду почти в костер. Его одолевала надоедливая мошкара, забивающаяся в ноздри, уши, облепляя и выжигая глаза. Так уж пусть лучше дым глаза ест, решила наверно лошадь.

На завтрак, совпавший по времени с обедом, были пшеничные калачи, корчажка сметана, стоявшая в холодной воде ключа, копченое сало, надерганная Степой черемша, росшая в изобилии в ложбинке, и русская простокиша, она же бурятский тараг, кому как глянется.

Крупно порезанную черемшу, перемешанную с солью, мазали на ломти хлеба, поливая сверху холодной сметаной. Вкуснятина! Вприкуску копченое сало, и чтобы лучше скользило – простокваша-тараг. Но это не все. Настоящий забайкалец-гуран не насытится, если не попьет чаю. В закипевшую воду Сергей сбросил кусочек кирпичного чая и щепоть соли.

После чего снял с огня, и забелил сметаной. Не мешало бы затурана[98 - Затуран – поджаренная на масле мука, добавляемая в карымский чай.] конечно, но ничего, и так сойдет.

После сытного обеда, пахари забрались под телегу, вздремнуть часок-другой, пока спадет полуденный зной. От набросанных в костре зеленых веток, по ложбинке тянулся дымок, растворяясь в прозрачном воздухе. Казалось, что все живое попряталось от несносной жары, все вокруг повымерло, затихло, лишь только похрапывание пасущегося Гнедка нарушало воцарившуюся тишину.

Быки напаслись, и лежали в тени кустов, вздрагивая широкими спинами и могучими загривками, сгоняя докучавших им кровососущих насекомых. Сергей и Степа крепко спали, не замечая пирующих комаров, лишь изредка, поднималась во сне рука, и сочный шлепок заканчивал жизнь крылатого разбойника маленькой кровавой кляксой.

Уставшие пахари и не заметили, как к их лагерю подъехала группа всадников.