Чита – Харбин

Кроме того, на отдаленных от села покосах могли косить все желающие. Доставка сена с них была очень трудоемкой, так как она проводилась исключительно в зимнее время. Бить в глубоких снегах дорогу-зимник, переметаемую вьюгой, короткий световой день и крещенские морозы, являлись плохими союзниками в этом деле. Имеющие много скота казаки нашли и здесь выход. Выкашивая дальние сенокосы, они оставляли сено на месте, строя в таких местах заимки, куда перегоняли осенью часть скота (обыкновенно молодняк) на зимовку.

Переиначив известную поговорку, можно было бы сказать – если зарод (сено) не идет к корове, то корова идет к зароду (сену). Нанятые работники, обычно пожилые люди и подростки, подвозили сено, чистили навоз, живя по несколько месяцев в зимовьях. Такие заимки основывались казаками и на китайской стороне Аргуни, в Трехречье, но об этом позже.

Нижегородцевы относились к числу зажиточных старожилов Могойтуя и в числе немногих имели собственную заимку в Рысьей пади.

Просторное, рубленное из толстых бревен зимовье, служило в студеные зимы прибежищем наемных работников старика Андрона Волохина, скотницы и по совместительству стряпухи Дарьи, и одного из сынов хозяина Сергея Нижегородцева, Мишки или Степы, живших переменке с добродушным дедом и хлопотливой Дарьей.

Бывший бобылем Андрон жил безвылазно зиму на заимке Нижегородцевых, приглядывая за скотом и пацанами. Летом, перебивался с воды на квас в своей зиявшей дырами, полусгнившей деревенской избушке, ковыряясь на огороде и глядя с тоской в слезящихся глазах на вековую тайгу, где за увалами скрывалась заимка, влекущая его сметаной и крупяными шаньгами стряпухи Дарьи.

Чистое и ухоженное зимовье, с двумя выходящими на южную сторону окнами, земляным полом, застланным свежей хрустящей ржаной соломой, свежо побеленной кутней стеной и дышащей жаром русской печкой, откуда пахнет приятно напревшими щами с жирным мясом, просторные нары, застеленные шубами, со свертками потников в изголовьях, до желта выскобленные дощатый стол и лавки, на полках аккуратно расставленная посуда: глиняные миски и деревянные ложки, рядами чумашки и туески из бересты – такой представлял себе дед Андрон зажиточную жизнь, о которой мечтал он и не смог достичь.

Поздней осенью, еще до Покрова, привозил Сергей Нижегородцев деда Андрона на заимку.