Чита – Харбин

– Гоша, че ты там гоношишься, забрось килу в саламат[134 - Гоношиться – хлопотать; забрось килу в саламат – заканчивай работу], садись к нам, чай пить будем, – откинувшись назад, пробормотал один из кумовьев.

– Тебе Поршень бы токо по елани со Значитца сундулой хлынять[135 - Хлынять по елани сундулой – в прямом смысле означает ехать вдвоем на одной лошади, в переносном, как в вышеприведенном случае – бесцельно бродить, отлынивать от работы.], – отложив на момент в сторону работу ответил ему недовольно Георгий.

– Ну чево супорничаешь, припаривайся[136 - (За)супорничать – начать спорить, упрямиться; припариваться – присоединиться.] к нам, – откинув край войлочной попоны, Поршень извлек оттуда початый банчок спирта.

Гоша вздрогнул. По его лицу скользнула улыбка, с того бы и начинал.

– На паря, глянется[137 - Глянуться – нравиться]? – промолвил змей-искуситель.

Второго приглашения не потребовалось. Выпив, говорили все четверо. Разом. Как водится в таких случаях, стали припоминать забавные случаи с участием некоторых участников пиршества.

А чудаки были Значитца и Поршень еще те. Однажды, после «удачной» гулянки приплелся Поршень домой, лыка не вяжет. Потоптался, жрать хочется, а супружница спит. В кути темнотища, хоть глаз коли. Пошарился Поршень на кутнем столе – ничего, повел синюшней картошиной носа – ух как вкусно пахнет, щти на плите устоялись. А там не «щти», а чугунок с ополосками, да тряпка, какой супружница посуда мыла. Ну пьяному-то известно, море по колено.

Взял чугунок, водицу выпил, а тряпку съел, да еще и похохатывает, лён попался, замуж пора[138 - Лён – сухожилия; в старину в шутку говорилось, если девушка могла прожевать лён, то ей можно было выходить замуж, т. е. она достигла возраста бракосочетания.].

Наутро его Матрена хватилась, чугунок пустой. Ну думает укипела водица. Глянь туда, а помывочного струмента нет.

Тут и благоверный ее нарисовался, сивушным перегаром разя. Спичку ко рту поднеси, полыхнет, аки Змей Горыныч после дня ангела у Бабы Яги.

– Поршень, – супружница его тоже так величала, – ты чево там вчерась у кути гремел, как кот?

– Жрать искал.

Тут дошло до Матрены.

– Так это ты водицу из чугунка выпил?

– Ну я.

– А тряпка где, съел что ли?

– Тьфу ты, а я думал мясо с сухожильями попалось, – ответил Поршень, зычно икнув. Похмелиться бы.

Второй кум, Значитца, тоже не лыком шит. Поставила хозяйка брагу нa самогонку, а он надыбал.