Пластырь для души

Это неожиданное превращение поразило меня, и я несколько секунд соображала, что сказать.

– Невероятно красивый вид, и само место тоже особенное – нездешнее, что ли, – сказала я, когда способность говорить вернулась ко мне.

– Присаживайтесь, расскажите, что вы здесь искали.

– Я шла по тропинке и увидела дверь, стало интересно, что там. Увидев заброшенный дом, я подумала, что здесь никого нет, и пошла дальше. А тут вы.

– А тут я…

Я села на скамейку на максимальном расстоянии от Валерия Петровича, он пугал меня, ей-богу Синяя Борода.

– Это мой дом. Я купил этот участок относительно недавно, года два назад. Первый раз я появился в этом месте лет тридцать назад. Участок, соседний с этим, был дачей родителей жены. Значительно позже, когда появилась возможность, я купил соседний с ним участок и построил там первый дом. Дети только родились. Тесть с тещей под боком, а я сам себе хозяин. А еще я для них всегда деревенский парень был, беднота, а тут стал зарабатывать. Потом за пятнадцать лет я купил еще четыре соседних участка.

Тесть с тещей к тому времени умерли, дети выросли, а я объединил все участки в один и построил огромный дом. Только этот участок никак было не купить.

Его бывшая владелица ни в какую не хотела продавать мне свой сарай, я уже отчаялся. Думал, она будет жить вечно. Даже не представляю, сколько ей было лет, когда ее настиг инсульт. Бабка – Бабаня, как ее называли, отличалась очень упрямым нравом. Но ее тут все обожали, особенно дети. Мне жена рассказывала много историй из детства, как они к ней сюда всем садоводством прибегали, а она их чаем поила и истории про войну рассказывала.

Я хотел здесь все снести, но руки так и не дошли. Я стал приходить сюда, сидеть на этой скамейке. Это особенное место, как в детстве. А сейчас я рад, что ничего здесь не тронул.

Я ничего не ответила, мне стало обидно за бывшую владелицу этого прекрасного дома, совсем даже не сарая. Я понимала, почему она не хотела его продавать; такие, как Валерий Петрович, все измеряют деньгами, старый – значит плохой.

Но то, что у этого дома есть душа и история, его вообще не трогало. А меня трогало. Я вообще сама с трудом расстаюсь с вещами и с людьми.

Мы молча сидели на лавочке, каждый думал о своем. Что было в голове у хозяина этого великолепия, я не знала, я вообще перестала понимать этого человека. Утром он показался мне жестким властителем мира, хозяином дворца, знающим, чего хочет, и контролирующим всех и вся.