Пластырь для души

– Мам, а ты откуда знаешь, сколько он мне платил? Почему ты все время лезешь в мою жизнь? Мы были семьей, это просто был способ не платить большие налоги! – начала я оправдываться и защищать Игоря по инерции. Нет чтобы сказать: «Вот он сука»…

Он контролировал все наши деньги и каждый месяц переводил мне на хозяйственные расходы с лихвой. Мне не на что было жаловаться, он за все платил: ипотека, строительство дома, наши постоянные путешествия – я даже не вникала, сколько денег у нас на самом деле. Если мне что-то было нужно, я просила – он давал.

Я хоть и была главбухом, видела все движения денежных средств, но конечные цифры в наличке оставались для меня загадкой.

Я не главбух, а дура. У меня после развода не останется ничего. Все мои денежки уплыли к другой тете.

– Я не лезу в твою жизнь, я хочу помочь. Ты останешься ни с чем после развода. Не будь дурой, давай наймем адвоката.

– Ну хватит уже про адвоката! Я же сказала, земля и дом были оформлены на его маму еще до нашей свадьбы! У фирмы уставной капитал десять тысяч.

Его официальные заработки ничтожно малы, а у нас нет детей, чтобы мне претендовать на алименты. Сбережения его я не представляю где, даже если они есть. А делить ипотеку на квартиру его мамы и кредит на строительство дома – они-то совместно нажитые – я вообще не хочу, – орала в трубку я.

– Ты хотя бы мебель и технику из дома забери и продай, хоть какие-то деньги, – не отступала мама.

– Хорошо, заберу, – согласилась я и повесила трубку. Проще было согласиться.

Мое настроение окончательно испортилось. Кое-как собрав себя в кучу, утерев слезы и пообещав себе разобраться с этим позже, я въехала на территорию Валерия Петровича.

* * *

Я много времени проводила в Сониной комнате. Надо сказать, сама девочка там бывала не часто. Проснувшись рано утром, она бежала провожать отца на работу, если же он запирался в кабинете, то она играла под лестницей у его двери. Там ее находила Нина Павловна, кормила и уводила гулять на ферму. Обедали они отдельно.

Приходя к ней в комнату в послеобеденные часы, я находила девочку погруженной в игры. Мне хотелось с ней познакомиться поближе, понять, что ей нравится. Но девочка была очень неразговорчивой для ребенка.

– А цвета тебе какие нравятся? – спросила я и положила перед ней палитру одного из производителей краски.

– Я люблю желтый, как солнышко, и зеленый, как травка. И вообще я люблю лес, как папа, и море, как мама, – сказала девочка с грустью в голосе.