Служебно-разыскной оборотень

С памятников и надгробий на Савушкина взирала немало знакомых лиц.

«В батальоне погибших офицеров прибыло. На этот раз подполковник Золотаев. Теперь его «внучка» на моем попечении. Максимыч просил заботиться о Марте, когда его не станет. Задача не из простых. С обычными оборотнями не легко работать, а с этой собачкой «из пробирки» – ещё сложнее!» – думал он.

Квартирный вопрос

Первое, что увидела Марта при пробуждении: глянцевый натяжной потолок и светло-серые однотонные обои. Ещё не очень хорошо понимая, где находится, она медленно повела головой в сторону.

Взгляд почти сразу уперся в брошенный в углу огромный, не разобранный после экстренного возвращения из экспедиции рюкзак. Значит, она дома. Золотаева шумно вздохнула. Она так и не привыкла к новому месту жительства.

С большой фотографии на стене на неё взирали двое – немецкая овчарка и Федот Максимович. Там дедушка был без бороды, а от того выглядел значительно моложе, чем на последнем снимке, который пошёл на памятник. Счастливой собакой, высунувшей язык, была она сама.

Сколько ей тогда было, когда их сфотографировали? Наверное, год. Судя по экстерьеру, вполне сформированная, взрослая сука.

Марта обвела взглядом комнату. Новая квартира! Все случилось из-за дурацкого жилищного вопроса.

– Дедушка, зачем разъезжаться? – спрашивала Марта чуть больше месяца назад. – Мы столько лет жили рядом… Что изменилось? Кто за тобой будет ухаживать?

Федот Максимович в тот вечер сидел у электронного микроскопа, разбирая присланные ему недавно образцы почвы из-под Красноярска.

– Я что, немощный по-твоему? Ты знаешь, я не так давно менял сердце.

– Тебе сто двадцать пять! Сколько ты ещё продержишься на своей алхимии?

– Заметь, я все ещё преподаю на кафедре и сам хожу в магазины, – посмеиваясь, произнёс он.

– Я не хочу жить отдельно, дедушка. Кто меня будет выгуливать по утрам и вечерам? – обеспокоенно спрашивала Марта, начиная тихо поскуливать.

Мысль о разлуке с Федотом Максимовичем казалась невыносимой.

Марта числилась в служебных оборотнях МСБ Российской Федерации. Её судьба предрешена была ещё до рождения. Только она не могла изменить своей собачьей природе. То, что она делала по долгу службы, – всегда было в той или иной степени для хозяина. Собаку, звериная сущность которой то и дело проявлялась как второе «Я» в личности капитана Золотаевой, трудно было убедить в обратном.

Переезд в новую квартиру она считала для себя катастрофой.