Прыжок во тьму

– А ты бы зашла в лес, в котором обитал хищник?

– Ты…

– И я бы тебе не советовал. – Он так закашлялся кровью, что показалось, будто сейчас выплюнет легкие, а потом тихо прохрипел: – Голод. Я контролирую.

Я подставила плечо, чтобы он оперся. Кровь, в свете ночи черная, будто нефть текла из ран, стягивала кожу, опалила ноздри запахом ржавчины. Скил указал, куда двигаться: темнота не была для него беспросветной.

Ограда возвышалась над головой. Скил поднял меня. Встав коленями на его плечи, я с трудом зацепилась за холодную металлическую перекладину и перебралась.

У вампира не с первого раза получилось подпрыгнуть и повиснуть на ограде, силы уже были на исходе. Он упал, преодолев забор.

Не тратя энергию на разговоры, мы добрались до машины. Заранее припаркованный транспорт в тени ветвистого дуба был нашим спасением. Осилить последние жалкие триста футов стоило немалых усилий. Скил лег на заднее сидение. Его нога была неестественно вывернута: вероятно, это последствие прыжка с третьего этажа – степень регенерации, выносливости и сила вампира зависят от степени истощения.

Оказавшись в сравнительной безопасности, Скил потерял сознание. Я нашла ключи от машины в кармане его брюк и села за руль.

Для вампира пули сами по себе не страшны ничем, кроме, конечно, боли, когда разрываются внутренности, суставы и мягкие ткани. Страшнее – потеря крови. Кровь – пища, которая дает сверхсилу, быстроту и ловкость. В какой-то степени неуязвимость. Стоит лишить вампира крови, и он потеряет свои силы, начнет бояться солнечного света и сразу испытает жуткую жажду.

Об этом тоже надо помнить.

Куда ехать? Вдруг эти парни продолжат погоню? На трассу точно нельзя: копы. Я посмотрела в зеркало: лицо и одежда в крови. Рядом, на соседнем сидении, нож, покрытый этой же красной жидкостью. Я сейчас выгляжу как маньяк-убийца. Черт!

Только бы найти дорогу между полями, которая не свернет на трассу, не просмотреть в темноте спасительную лазейку.

«Возьми себя в руки», – как мантру проговорила я.

Скил напоминал мертвеца: дыхания нет, кипенно-белая рубашка превратилась в грязно-красную тряпку, разорванную пробившими грудь пулями.

Я завела машину и газанула слишком резко, вызвав недовольный рев двигателя. Автомобиль явно не был рад временному водителю.

Платье порвалось, и я видела свежую рану на бедре. Наверное, зацепилась за что-то, когда пробиралась по саду. Но боли я не чувствовала, было не до нее.