Легион проклятых. Затерянная во времени

Дориан чувствовал, что ему довелось увидеть что-то такое личное, чего не следовало бы видеть. От осознания своей невольной вины он тут же смутился.

– Нет, что вы, не извиняйтесь. Я… я не спал. Наблюдал, как вы читали. Скажите, что это за книга? – запинаясь, спросил мужчина.

– Просто книга. Истории. О людях, которых никогда не существовало, – сдержанность и хладнокровие вновь вернулись к девушке. Она с безразличным лицом сосредоточенно налила отвар в чашку. – Как вы себя чувствуете?

– Уже получше, вашими стараниями.

Вы не спали из-за меня всю ночь? – обеспокоенно спросил Дориан. Марта замешкалась с ответом. Затем, тихо произнесла:

– Я не могла заснуть. Вы здесь не при чем. Вот, выпейте. Я принесу вам поесть.

Дориан снова закашлялся, сильно сжав Марте руку. Девушка стиснула зубы, но не проронила ни звука. Когда приступ прошел, она поднесла к его губам чашку. Тяжело дыша, мужчина откинулся на подушку, пригубив пару глотков. На его лбу блестел пот.

– Я позову лекаря, – охотница встала и направилась к выходу.

– Стойте, – он схватил ее за руку. Девушка оторопело остановилась. Долгое время она никому не позволяла к себе прикасаться. Малькольма очень хотелось ударить, а инквизитор был ей противен до глубины души. Рука Дориана была непривычно нежной, теплой, так что ей сразу стало неудобно за свои огрубевшие ладони. Она вопросительно посмотрела сначала на свою руку затем на него. Дориан покраснел, отрывисто проговорил, не зная, куда деть глаза:

– Простите.

Не знаю, что на меня нашло… просто…

– Я не доктор. И если вы хотите поправиться, будьте любезны принимать должное лечение. Я не для того вас тащила на себе среди ночи, чтобы вы умирали у меня на руках, потакая своим низменным прихотям, – резко заявила Марта, отдернув руку, затем развернулась и вышла из комнаты.

Дориан был потрясен. Неужели она подумала… боже, как неудобно получилось. Он всего лишь хотел попросить ее остаться.

А она подумала, что у него грязные фантазии относительно нее. Хотя с такой внешностью ей наверняка не легко приходится. «…тащила вас на себе среди ночи…» Какой же он идиот! Неблагодарный, нетактичный, фамильярный хам и бестолковый дурень! Разве можно так обращаться с дамой? Ну и что, что она не носит платьев? И что с того, что она живет в мужском монастыре? Господи боже, ведь она и правда живет в мужском монастыре. И Анна… странный монастырь.