Покаяние разбившегося насмерть

Любовь – тот стимул каждой веры,

Что силы смертным всем дает

Творить и жить, и верить в счастье,

В мечты волнующий полет…

Скромно откланявшись в ответ на мои аплодисменты, Андрей вновь бухнулся на свое место, отхлебнув добрый глоток глинтвейна.

– Хочу особо отметить, что гениальнее всех отыграл свою роль малыш Нико: он произнес свой – к вашему сведению, самый патетический, монолог и… И заплакал с такой, знаешь ли, практически ангельской улыбкой на лице! Ты не представляешь, какой это имело эффект! Парень стоял и плакал над младенцем в купели, по его лицу беззвучно катились крупные слезы, а вместе с ним плакал и рыдал весь зрительный зал! Это было потрясающе.

Я неторопливо потягивал согревающий напиток, от души наслаждаясь теплом, дружеской беседой, вкусом глинтвейна.

– Ты знаешь, Андрюха, до сих пор не могу поверить в то, что встретил тебя… Ну, скажем так: встретил во всей этой обстановке, – усмехнулся я, наблюдая, как взволнованный собственным рассказом приятель блаженно улыбается, откинувшись на спинку стула.

 – Не удивился бы, если бы столкнулся с тобой где-нибудь в волшебном Голливуде, ну или, на худой конец, на парижской студии Люка Бессона Cite du Cinema. Но встретить Андрея Бессонова в скромном театральном кружке центра социальной реабилитации! – я выразительно покачал головой. – Признавайся, каким лешим тебя сюда занесло?

Великий режиссер лишь усмехнулся.

– Во-первых, спешу напомнить, что мы с тобой находимся в Париже, столице Франции.

К вашему сведению, здесь я никакой не Андрюха Бессонов, но Андре Бессон – почти что Люк Бессон! Так что я не теряю надежды на удачу и успех.

Мы торжественно чокнулись нашими бокалами, и непринужденный монолог Андре Бессонна продолжился.

– Что касается твоего удивления, что я до сих пор не тружусь в поте лица на студии братца Люка, то здесь все предельно просто, мой милый друг: практически гениальные фильмы режиссера Андрея Бессонова совершенно не известны широкой парижской общественности, включая Люка Бессона.

В его улыбке появилась нотка горечи. Чтобы поддержать приятеля, я дружески похлопал его по плечу, и его монолог продолжался.

– Вообще-то я попал в Париж по счастливой случайности: моя дражайшая супруга оказалась талантливейшим хирургом, так что ее пригласили работать в одну из парижских клиник. Светлана подписала контракт на пять лет.