Всем пробудившимся посвящается. Разгадай загадку

Тебе осталось только совсем немного подождать…

Вознесенская представила, как дерзкий красноликий Марс (мы помним: воинственный и неукротимый!), ловко лавируя среди целой колонии межпланетных аспектов, вылетает из-под опасного, таинственного и нерешаемого ранее удара, который мог бы на нём сказаться, но не успел. Как этот великий бог войны преодолевает препятствия, но в итоге выходит истинным победителем, и даже самые тёмные аспекты его не трогают, поскольку боятся его разящего клинка, несущего только победу.

В воображаемом мире Вознесенской Марс и Меркурий предстали братьями, но братьями разными: первый оказывался резкой и опасной на язык воинственной бестией, которой достаточно только спички в разговоре, чтобы начался конфликтный межпланетный пожар; второй же – коммуникабельный, разговорчивый, любящий как баталии, так и интеллектуальные развлечения; подтянутый и поджарый, но всё-таки особенно ловкий и неукротимый в разговоре. Они…

– Вася! Вааася! – послышался Вознесенской голос.

 – Ты стоишь посреди аудитории и смотришь в пол. Вася, всё в порядке?

Вознесенская внезапно обнаружила, что и правда осталась в одиночестве, а девушки расселись по местам. В аудитории воцарилась тишина. Диана сидела с Ириной, и Вознесенская обратила внимание на Бунташную, которая активно зазывала её присоединиться и сесть рядом. Вася круто повернулась – и…

– Мне всё-таки кажется, что что-то не так, – отозвалась куратор, которая обращалась именно к Васе. – Или я тихо говорю?

– Ой, – не поворачиваясь, молвила Вознесенская.

 – Простите.

– Ну ты повернись хотя бы, м.

Вася послушно обернулась посмотреть (, не обернулась ли она…) в глаза куратору, которую, кстати говоря, мы, читатели, как и автор, можем величать Софьей Алексеевной Неждановой.

– В-всё в порядке, – немного заикаясь, отозвалась Вознесенская. – Правда.

– Не особенно заметно – ну да ладно, – не стала придираться Софья Нежданова. – Садись, делай что-нибудь. А то вы орёте о своих натальных картах так громко, что в них даже я уже разбираться начала.

Давай, садись.

Пристыженная Вознесенская, словно в детском саду, покорно поплелась за последнюю парту – туда, где изо всех сил размахивала руками Бунташная, призывая Васю присесть рядом.

– Не обращай внимания, – было первой фразой Бунташной. – You know, она не строгая. Когда ты отвернулась, я видела на её лице улыбку.

– Да я вообще ничего такого, – спокойно сказала Вася. – Нормально всё.