Всем пробудившимся посвящается. Разгадай загадку

– Начина-а-ается…

– Тихо, тихо; это же мыслесоревнование между Сентенцием и Верилием…

– Давненько такого не было.

Соперники, словно два ястреба, начали кружить друг рядом с другом по практически круглой площадке, которая освободилась между двумя нестройными рядами арктурианцев. Один из них – этих драчливых азартных трудоголиков, любящих неадекватный культурный отдых – запел в саркастичной манере. Запел, разумеется, мысленно, на разные голоса и с оркестром, не используя голосовые связки, а используя энергию и музыку сфер.

Если бы у этой странной песни были обыкновенные слова, их смысл – в нестройном переводе, в силу возможностей автора, разумеется, – можно было бы транслировать земным людям примерно следующим образом:

СЕНТЕНЦИЙ

– Ты зовёшь Сентенция «великим».

Знаешь, чтоб «величия» достичь,

Быть не нужно богом многоликим,

И не стоит на себя вериги

Высших истин вешать,

и постичь

Не обязан ты любые мыслеформы;

Пусть, однако, это входит в норму —

Складывать из образов картины;

Я не против; лишь бы был единый,

Чёткий, лаконичный стиль,

Что позволит роду плавно

Не зачахнуть, превратившись в пыль.

Знаешь, в чём «величие» таится?

Если брать мой голос в счёт,

Я б ответил прямо: нет, не в лицах,

Коим должности дают почёт;

Нет, не в замках – даже в мысли, —

И не в юном, чистом теле,

И не в том, что преуспел в беде,

А в любом прекрасном деле —

В творческом труде.

ВЕРИЛИЙ

– Ты ограничиваешь, Сентенций.

Преувеличиваешь, Сентенций.

Ты, знаешь ли, сам не особенно чист,

И, говоря без изъянов,

Сам-то не больно-то свеж и лучист,

Хоть и за Солнце ответственен.

Прожил ты много бурьянов,

Выдержал сотни обманов,

Но всё равно безответственен.

Говоришь, что труд, и непременно

Творческий особенно приятен?

Как же те, кто неизменно

Трудятся, не избегая ссадин;

Кто не победил, как мы, болезни

И не смог бы в миг сложить сей песни?

Это ли труд творческий, позволь?

Может быть, у них такая роль —

Мучиться и корчиться от боли,

Если мыслеформить им сложней?

Жить, как стадо бездуховных дикарей?

Если так, я не приемлю этой роли.

–

После: величие гор и морей

Ты не берёшь в расчёт.