Воспитанник драконьего рода, или Наставницу ждали

Обычно в фэнтезийных книгах попаданки приобретали необычайную силу, а вот я обрела лишь бессмертие, хотя мне грех жаловаться. Могла вообще ничего не получить. Если бы имела магическую силу, то при полученных знаниях не переживала бы за малышей. Смогла бы дать отпор, не полагаясь на охрану. А мне приходилось порой вздрагивать от шороха в комнате и оглядываться с осторожностью. Ощущение, что за тобой наблюдают, не пропадало. Все из-за постоянного следования охраны.

Но постепенно и к этому привыкла. Негодяй больше не проникал в замок, заклинания работали исправно и со временем события знаменательного вечера в честь наследников утратили свою негативную окраску.

Я наслаждалась размеренной жизнью во дворце, иногда обедала с архом Ровейллом и его советником арном Киэрессаром, обсуждая последние новости. Я находила их общество приятным, а беседу познавательной, в особенности радовало то, что супруга арха редко составляла нам компанию, ссылаясь на плохое самочувствие.

Понимая, что все это являлось сплошным притворством, я, однако, выражала слова сожаления.

Этого требовал этикет, хотя в душе мне никто не запрещал тихо радоваться отсутствию ари Туринии за обеденным столом.

День за днем я проводила время с детьми, рассказывала им о своем мире, а они слушали и воспринимали мои истории, как сказку. Иногда и мне казалось, что свой мир я придумала сама, так он отличался от Аламиона и настолько я чувствовала себя здесь своей.

Время стирало грань между вымыслом и реальностью. Я приняла новый мир, из книг почерпнула знания о нем, и он стал для меня реальнее, чем собственный, из которого я пришла.

Но все же в душе я оставалась человеком и понять безразличие тысячелетних драконов не могла. Как можно не уделять внимание собственным детям?

Ведь именно сейчас, в раннем возрасте идет закладка всех ценностей, а драконы вмешиваются в жизнь своих чад лишь тогда, когда они уже достигли совершеннолетия. Не поздновато ли? Может, в этом и кроется тайна их бездушия?

Мир драконов был по-своему жесток.

У меня душа болела за чужих детей, а у родителей сердце не вздрагивало.

Малыши продолжали радовать успехами, они тянулись ко мне и раскрывались передо мной, как это делают цветы в солнечный день. Я полюбила их всей душой – и они отвечали мне тем же. И дело было не только в запечатлении. Возможно, они привязались ко мне из-за прохладного отношения со стороны родителей, а возможно потому, что я делилась с ними не только временем, но и теплом, и лаской.