Принцесса Арменеи. Книга 2

Это доказывает и то, что находясь рядом с Зихабом столько оборотов, она все еще нетронута.

– Хочешь сказать, что моя невеста сохранила себя до свадьбы? Что же, это не может не радовать. Я даже испытываю чувство благодарности и готов простить тебе те недоразумения, что существовали между нами. Сильные мира сего всегда приходят к соглашению, не так ли? – потом с улыбкой добавил: – Да, кстати, хотел тебя известить, мы соединимся с принцессой Миленой сразу же, как только окажемся на Арменее. Я принял решение за нас двоих, не стоит оттягивать столь желаемое событие до совершеннолетия моей невесты.

Я с волнением посмотрела на Шервата. Значит, вот почему он хотел вернуться со мной на Эрлеван? Чтобы устроить весь этот спектакль и всласть полюбоваться на страдания Шервата.

Лицо любимого потемнело, и я понимала, чего стоило ему сдержаться. Также я понимала, что сейчас наступает момент, когда Шерват должен отпустить меня. Другого выбора нет. Где-то в глубине души я всегда знала это. Император никогда меня не оставит.

Это было бы слишком просто.

– Ты хочешь, чтобы я поздравил вас? – казалось, голос Шервата сел от напряжения.

– Если желаешь, можешь сделать это сейчас, уж извини, на свадьбу не приглашаю, ты ведь понимаешь…

– Ты так легко отпустишь принцессу? – вступил в разговор Зихаб, обращаясь к Шервату. – Потом презрительно сплюнул на пол. – Ты не достоин ее.

Я смотрела на Шервата и чувствовала его боль, и знала, что слова попадали в цель, раня в самое сердце. Предполагаю, что Ариман Валаруад поставил условие, которое Шерват не мог нарушить.

Я хотела сказать Шервату, что понимаю и не сержусь, но он даже не смотрел на меня. Ему было противно собственное бессилие и, наверное, он думал, что я ненавижу его за проявление такой слабости.

А вождь все не унимался.

– Поцелуй принцессы был так сладок…Ты прав, она ведь могла прекратить его, но не стала этого делать. Уверен, ей понравилось.

– А знаешь, Шерват, я, пожалуй, останусь и посмотрю на то зрелище, как ему вправят мозги.

Язык ему тоже не мешало бы укоротить.

Император Эронии жестом показал принести ему стул и, сев на него, демонстративно стал ждать. Зихаб побледнел. Последний взгляд он кинул на меня, и в его глазах я прочла обреченность. Глядя мне в глаза, он словно навсегда прощался со мной.

Вутеканин подошел к нему и поднял над его головой верхнюю пару рук. Нижние наложил на веки харата.

– Тебе придется потерпеть, я, как смогу, уменьшу боль, но и с этим она будет невыносимой.