В погоне за мифами

Долго же ты нежилась в постели! – сказал Игнат,

приветливо улыбаясь. «Полюшка»… Уже очень давно меня так никто не называл. Сразу почувствовала себя маленьким ребёнком, и мне это понравилось! Дядя никогда не называл меня полным именем, считал что «Полина» звучит очень официально, и предпочитал уменьшительно-ласкательные вариации. И себя просил называть просто по имени – Игнат, и ни в коем случае не «дядя».

За столом меня ожидало настоящая пиршество: омлет, ягоды, мед, творог, свежее масло, воздушные оладьи, варенье, свежеиспеченный ароматный хлеб и благоухающий горьковато-пряными травами чай.

Я с благодарностью почувствовала, как благодушная атмосфера этого радушного дома проникает в каждую клеточку моего тела, словно тёплые лучики утреннего солнца.

За завтраком я сказала дяде, что мы с Глебом сначала хотим немного прогуляться по лесу, а потом побеседовать с жителями ближайшей деревни, чтобы собрать материал для моего «научного проекта». Я решила не рассказывать никому, кроме Глеба, о своих писательских авантюрах до тех пор, пока моя бумажная книга ни появится на полках в магазинах, чтобы избежать ненужных вопросов и ехидных насмешек.

Хватало и подколов Глеба, которые хотя и были довольно добродушными, но иногда здорово меня задевали. "Полина, ты правда пишешь книгу или пытаешься установить новый мировой рекорд по количеству начатых, но недописанных произведений?"

"О, ты опять решила написать книгу… правда? А я уж подумал, что ты просто тренируешь клавишу 'Delete' на клавиатуре.

"

«Вот мне интересно, получится ли у тебя закончить хоть что-нибудь, или у тебя просто бессрочный абонемент в клуб 'Писатели-добровольцы: Защити наш лес от вырубки'?» и так далее, и тому подобное…

Иногда мне было прям до слёз обидно, но виду я конечно же не подавала, смеясь тем громче, чем сильнее меня задевали насмешки друга. Возможно, иглы сарказма, направленные в меня извне, жалили особенно больно потому, что зачастую я и сама думала подобным образом, а уж мои собственные внутренние шпильки были куда длиннее и острее.

Иногда я до самого утра не могла заснуть из-за разбушевавшейся самокритики и оглушительно трещавшей по всем швам самоуверенности:

«Мое резюме писателя теперь состоит только из одного пункта: 'опыт неудачных попыток написания книги в различных жанрах'. Какой издатель не мечтает о подобном авторе?»

«Я могла бы стать рекордсменом книги Гиннеса, если бы у них была категория 'наибольшее количество недописанных романов'.