Муха, или Мечтать не вредно

– Ну так это ж другое дело!!! Наконец-то решился, а то, лето уж проходит, а он все только глазки строит, да улыбается, – радостно воскликнула Марья и обняла подругу, – я рада за вас, правда, от души.

– Ты знаешь, Марья, что со мной происходит, как его увидела, сразу на душе, какое-то ощущение праздника! Как ты думаешь, что это?

– Я думаю – это любовь!!! – категорично заявила Марья, – и ты, даже не спорь со мной, ты, когда рядом с ним стояла, видела бы себя в зеркале, как девочка зарделась, а ведь много ли мало ли, но замужем уже была.

Так что, подруга, не сомневайся! Ты влюбилась!

Так, за разговорами, они дошли до фермы и разошлись по своим рабочим местам.

Настасья ушла, а Иван, так и стоял на месте и смотрел ей вслед. Подошел дед Василий, посмотрел на сына, кивнул головой:

– Да…, Настька хорОша девка…, уважительна, домовита. Ейная Алёнка тожеть хорОша девка.

– Отец, как ты говоришь? Поживём – увидим? Вот, поживём – увидим! Пошли работать, – Иван повернулся и пошёл к конюшне. Дед засеменил следом, качая головой, ворча себе под нос:

– Поживём – увидим…, досмотрисся…, уведут девку, правда, кому тута уводить? Как Марья сказала – упыри одне, усе нормальны мужики у городу давно, на заработках, а здеся осталися или больны, или пьянь, есь, правды, многодетны мужики, но оне не в счет.

А Лёха Загороднев, так ей и с приплатой не нужон, сама сказала. А ён, бездельник, у городу болталси сколь годов, таперича здеся связалси с пьянью, скоро сам, таким жа будя. Хучь ба родителев пожалел, вот истинно упырь, – так с ворчанием, дед семенил следом за Иваном.

Они долго ходили, всё осматривали, планировали, где, что надо будет построить. Какие хозяйственные постройки, комнату отдыха для работников, ветеринарную лабораторию. Набросали примерный план. Еще раз обошли весь участок, посмотрели, куда и насколько его надо расширить.

Вечером, когда все дела по дому были сделаны, сели поужинали, Никитка пошёл во двор погулять, дед Василий с самокруткой устроился на крылечке, Иван сказал, что пойдёт прогуляется, и направился к калитке.

Дед покивал головой:

– Иди, сынок, прогуляйси, а чё не прогуляться! Молодой ишшо, гуляй не хочу, а то ить, усё дела да дела, а погулять тожеть надоть. А мы с Никиткой, тута, во дворе, погулям, – разговаривал дед сам с собой, пыхтя своей самокруткой со своим собственным табачком, выращенным в огороде.

Иван потихоньку шёл по улице, вспоминал свое детство и юность, что прошли здесь, в его родной деревушке.