Неугомонное счастье моё…

Пробравшись на территорию завода, граница которого была отмечена редкими бетонными столбами, мы стали продвигаться перебежками, прячась за всякими кирпичами и горами мусора. Выглянув из-за угла очередного разрушенного строения, увидели их машину. Вернувшись немного назад, где Славка разглядел дыру в стене, как будто по ней стучали молотом и кирпичи раскрошились, она зияла темнотой и неровными краями. Славке пришлось потрудиться с его габаритами, чтобы пролезть через эту дыру. Он пыхтел, протискиваясь и мне казалось издавал много шума, я шипела на него:

– Ну, каба-а-н, это всё твоя безмерная любовь пожрать.

– Алька, до чего ж у тебя стервозный характер. За что я тебя люблю, не подскажешь?

– Сама удивляюсь, что ты во мне такого нашёл. – прошипела я в ответ и схватившись за Славкину руку, стала протискиваться через дыру следом за ним, нашаривая ногой по ту сторону стены, твёрдую опору.

Когда мы проникли внутрь, сразу услышали из-за противоположной стены голоса. Говорили на повышенных тонах, слов было не разобрать.

Мы стали потихоньку продвигаться поближе к голосам. В темноте идти было сложно, а фонарика у нас не было, да и включать его всё равно нельзя было бы. Шли очень осторожно, проверяя ногами место, чтобы ступить без шума, да и ноги переломать тут ничего не стоит. Славка крепко держал меня за руку, чтобы я не завалилась куда-нибудь и не привлекла их внимание. Мы приблизились к противоположной стене, откуда слышались голоса. Вдруг из-за стены послышался громкий и грубый голос с угрозами:

– Если будешь молчать, подлюка, я тебе прострелю колено! – в ответ какое-то неразборчивое мычание.

Другой голос произнёс с хохотком:

– Кривой, ты правда думаешь, что у него получится тебе ответить?

– А пусть попробует промолчать, мне для него пули не жалко.

– Ты с детства дебил или это приобретённое с годами?

– Кабан, чё тебе опять не так?

– Он как тебе ответит с заклеенным ртом, дебил? – тут Васька вскрикнул и снова раздался вопрос:

– Говори, где портфель!

– Я не знаю про какой портфель вы спрашиваете.

Дяденьки развяжите руки, мне больно.

– Это ещё не больно, пацан, вот, если ты нам не отдашь портфель, тогда узнаешь, как бывает больно.

Я ухватилась за Славку обеими руками и уткнувшись ему в грудь приглушённо зарыдала, он даже не услышал, а почувствовал, как рыдания меня сотрясают, прижал меня к себе, погладил по спине и прошептал на ухо:

– Алечка, давай мы слёзы оставим на потом, сейчас надо придумать, как пацана выручить.