Русь неопалимая

Большое горе для родителей, когда умирают дети. Десять лет тому, как помер в Полоцке Изяслав, правда, Владимир на его похороны не поехал, недолюбливал он этого сына. После Изяслава остались его сыновья Брячислав и Всеслав. Владимир посадил на Полоцкий стол Брячислава. А Всеслав был слаб здоровьем и лишь на три года пережил отца. Это горе неизбывное, когда деды хоронят своих внуков. Но смерть сына Вышеслава особенно резкой болью отозвалась в сердце князя. Возможно, оттого, что хоть к сыну и был приставлен кормилец Приспей, но военной подготовкой занимался с ним Владимиров наставник Добрыня Малкович, и уж конечно, воспитывался княжич в глубоком уважении к отцу и послушании.

Новгородский стол по важности и значению идёт следом за Киевским. Туда надобно отправлять старшего из сыновей, но, чтобы посадить на Новгородский стол Святополка Владимир даже слышать не хотел. Его супруга, великая княгиня Анна Романовна, была не согласна с князем.

– Святополк старший и должен сесть на Новгородский стол, – сказала княгиня Владимиру Святославичу.

– Пока я жив, не видать Святополку Новгорода, пусть сидит в Турове!

– А кого ты думаешь посадить в Новгород?

– Мыслю Ярослава перезвать из Ростова.

– А Ростов кому пожалуешь?

– Ростов Борису отдам! Что с того, что он молодший! В нём царская кровь бежит.

– А Глеба чем осчастливишь?

– Глеба пошлю в Муром. Сей славный град на Оке стоит. В лесах там зверья полно, в реке рыбы немерено.

Владимир пожалел княгиню и не стал говорить, что Муром всё ещё в тёмном язычестве пребывает и Глебу, крещёному в православную веру нелегко придётся среди язычников.

Зачем беспокоить больную Анну такими подробностями, её и так какая-то хворь точит, и ни к чему ей лишние переживания. «Шибко плоха стала княгиня в последнее время», – глядя на Анну думал Владимир.

Прежде чем отправляться в Новгород, Владимир вызвал к себе Претича.

– Беги, брат, в Ростов за Ярославом. Скажешь, что я велел отправляться в Новгород и садиться на стол.

– Плохо выглядишь, князь! Как ты? – участливо спросил Претич.

– Я нормально. Заутре побегу в Новгород, Вышеслава хоронить. Когда привезёшь Ярослава, посажу его на стол Новгородский, да и ворочусь сразу, а то тут, кабы тоже не пришлось тризну править.

– Так мы до Смоленска можем вместе ехать, Владимир Святославич.

– Добро! Готовься. Возьми с собой отроков оружных двадесять и заутре побежим.

Широкой лентой извиваясь, среди холмистых берегов несёт свои воды Днепр.