Я сохраню тебя любовью

Отец, мама, можно мы с дочкой Назирой приедем к вам? Я понимаю, что мне нет прощения и приму любое ваше решение. Напишите мне на Главпочтамт, потому что у нас нет постоянного адреса, мы живём у добрых людей, приютивших нас ненадолго. Если я не получу от вас письма, значит вы меня не простили и не ждёте, тогда буду как-то устраиваться здесь, в этом городе. Жду вашего ответа с нетерпением. Вот адрес, куда писать… Ваша любящая дочь, Нина».

Я дочитала, посмотрела на деда, а по его глубоким морщинам ручьями бежали слёзы, а дед Трофим их даже не замечал, сидел и молча смотрел в пол.

Потом дрожащей рукой взял письмо, спрятал его в карман и сказал:

– Ну чё за девка така. Не глянулось ей дома, в городу захотела жить, а оно вона, как обернулося. Нюра, пойдём со мной, а то я боюсь один бабке сообчать таку весть, как ба не померла от радости. Мы ужо не думали, чё дождёмси хучь кого-нить, ан нет, вона, дочка объявилася, теперь хорошо будеть, весело.

Мы с дедом встали и отправились к бабе Мане.

Она хлопотала на кухне, готовила обед. Увидев нас с дедом, напустилась на него:

– Ты где, старый, шляисси? Тебя тольки за смертью посылать! Купил молоко?

– Старая! Рано нам думать о смерти, мотри чё мине дали на почте! – дед вытащил из кармана письмо и ткнув в него пальцем, проговорил дрожащим голосом, – дочка… Нинка наша нашлася и наша внучка с ей, Нюр, как её зовут, забыл я? – спросил дед, повернувшись ко мне.

– Назира.

– Вот, слышала бабка? Назира! Надоть скоре отправить им письмо, чёбы приезжали, неча мотатьси по чужим людям.

Эй, эй, бабка, ты чего? Ты куды заваливаесси, держися за меня, пойдём на диван, не падай здеся, – дед, бережно поддерживая бабу Маню, повёл её в комнату, довёл до дивана, я помогла её уложить, дед поправил подушку под головой, приговаривая, – ты, старая, дажеть не начинай болеть, некода нам, дочка приезжат, – дед наклонился к бабе Мане и заботливо спросил, – ну как ты, старая, где болить? Можа за врачихой сбегать, а? Ты токо скажи, я мигом, – а в глазах застыл страх и растерянность. Дед не знал, что делать и куда бежать, он очень боялся за свою бабку.

– Не надоть, старый, никуды бежать, людей беспокоить, маненько полежу и пройдёть.

К утру бабе Мане стало хуже, я позвонила в медпункт вызвала нашего деревенского фельдшера Елену Николаевну. Она пришла быстро, поставила какой-то укол и сказала, что, бабу Маню, надо срочно везти в больницу.