Зеркала

Оно было светлым, без единого облачка, и Альбина, прямо, как сейчас, всей душой, крикнула в него вот эту самую фразу: «Господи, как хорошо»! Но Альбина теперешняя ещё добавила:

– Светка, держи меня!

После чего картинно, она же артистка, обернулась к оркестру и взмахнула рукой:

– Стоп! Стоп! Стоп!

Оркестр, которому и так пора было завершать тему, умолк. И в наступившей тишине послышалось задорно-залихватское:

– Цыганочку… можешь?!!!

Клещи хрустнули чем-то мягким и податливым. Наверное, именно такими были сейчас души двух женщин вполне себе ещё цветущего возраста.

Они попали в резонанс и обрушение моста всё-таки произошло. Но оно было по-настоящему красивым. Потому что красивым может быть не только созидательный процесс, но и разрушительный.

Вниз, в сверкающий поток вечерних огней, запахов, чувств, летели обломки ажурного ограждения моста, долго, как в замедленной съёмке. Потом трескался настил, раскалывался на части, расходился, как вафля, ломаемая в пальцах. Куски летели тоже куда-то вниз, один за другим, поначалу как бы соблюдая порядок, рисунок, законы полёта.

Но процесс ускорялся, убыстрялся и, наконец, на последних нотах этой вечной, цыганской, раздольной, сумасшедшей: «Я люблю – тебя… потом ты – меня…» Альбина упала на колени, откинулась назад и полные, всё ещё красивые груди, как волны моря во время прилива заходили под тонкой батистовой тканью.

Мост рухнул. Глыбы, вошедшие в воду потока, подняли тучи брызг, за ними пошёл девятый вал, в торжествующем шуме которого раздался звук, напоминающий стон Альбины Вадимовны.

Светлане Ивановне, которая тоже питала слабость к «цыганочке» и тоже умела её танцевать, (не хуже артисток самодеятельных театров), в триумфальном танце цыганки-примы, досталась скромная роль плясуньи второго плана, и эту роль она нарочито-сдержано исполняла. Однако она мгновенно просекла ситуацию, что «прима» не может сама подняться с колен. Стремительно, впрочем, продолжая совершать танцевальные «па», она подлетела к подруге, картинно подала бедняжке руку, осторожно-настойчиво потянула на себя.

Сильнее, ещё сильнее и, когда та была уже в положении «стоя», и стало ясно, что танец достойно завершён, а вокруг них слышались бурные несмолкаемые аплодисменты, на молодых женщин возраста героинь французского классика напал, наконец, настоящий хохот.

Гл.7 Утренний кофе

Альбина Вадимовна лежала в кровати, мечтала о кофе и вспоминала вчерашнее. Как хохочущие, они прощались на автобусной остановке.