Я буду любить тебя всегда…

Люська открыла глаза и увидела Нэнси, та читала книгу, на которой крупными буквами было написано: «История костюма».

– Интересно?

Нэнси отвлекалась от чтения:

– Да, очень. Это не только история моды и не столько. Здесь истории про то, как шили костюмы к фильмам, спектаклям, как подбирали вещи, как увязывали с характером персонажа. Мне экзамен сдавать скоро.

– А мне можно почитать?

– У тебя тоже экзамен?

– Да. И покруче, чем у некоторых. Мне сегодня сон приснился.

И Люся стала рассказывать свой сон Нэнси.

Нэнси рассказ развеселил. Ее смех, похожий на журчание ручейка, разливался по комнате.

– Ты решила стать волшебницей?

– Нет!

– Греческой богиней?

– Опять нет. Я буду разной.

– Как это?

– Всегда разной. То консервативной и строгой, то легкомысленной, то загадочной. Я всегда буду разной!

– Круто! Думаешь, получится?

– Директриса приходила, говорит, скоро конкурс.

– Успеешь выздороветь?

– Не вопрос. Я уже решила. Я буду участвовать во всех номинациях. Сыграю на гитаре «Ночи Андалузии», – Люся протянула руку, взяла бумагу и карандаш, начала делать наброски.

 – Белоснежная рубашка с жабо расстегнута до пояса, черные коротенькие брючки чуть ниже колен, с завязочками, в тон брюк платок на шею. На сцене будет стоять барный стул, я на него поставлю ногу, чтоб колено было повыше, ну, опорой для гитары. – Она подняла глаза на Нэнси.

– Нога будет трижды порезана, не то.

– В смысле?

– У тебя красивые длинные ноги, а что ты предлагаешь? Нога согнута в колене раз, а потом еще голень делится на разные цвета, разные фактуры.

Как колбаса, порезанная на куски! Сделай длинные брюки, покажи красивые длинные ножки!

– Хорошо. А рубашка? Рубашку ты одобряешь?

– Рубашку – да.

– А еще я хочу исполнить полонез Огинского. Туда мне нужно светлое полупрозрачное платье. Я даже для него придумала роспись. В смысле, придумаю.

– Принято.

– А еще я хочу читать монолог Марии. Тот, где она с платком Германа, ну, где убивает себя. Туда мне нужно платье.

Черное, с яркой вышивкой… Или еще что-нибудь.

– Выбери лучше бордово-коричневое, что-нибудь в этой гамме, чтоб глаза подчеркивало. Черное не подойдет. Ты сейчас слишком бледная.

– Оклемаюсь! – Люська посмотрела на Нэнси, та сидела молча. – Ладно, подумаю. Ведь платье не завтра шить.

– Шить?

– Шить!

– Тебя, наверное, по голове били, раз ты такие глупости говоришь! Ты знаешь, что такое сшить концертное платье?

– До концерта еще три недели.

– Хорошо.