Двойной сюрприз для блудного папочки

Прижимаю к уху, но почему-то молчу. Я слишком удивлена от всего происходяшего, чтобы вымолвить хоть слово.

– Варь? – И как только догадался, что это я?

– Минин, – голос хрипит, когда зову его по имени, – ты что тут устроил?

– Я не позволю тебе, матери наших детей, таскаться по городу, – говорит он невероятно серьёзно. – Что, если тебе станет плохо?

– Мне плохо, – выдыхаю я вместе с воздухом в морозную улицу.

И понимаю, что зря сказала, потому что дальше слышу:

– Сейчас я спущусь и мы поедем в клинику.

Хорошую клинику, очаровашка. Где очень хорошие доктора проверят, всё ли хорошо с тобой и нашими детками. Садись в машину, маленькая упрямица, я буду через минуту.

Я чувствую себя странно. Словно меня спутали с кем-то другим, и теперь мне, а не ей, досталось внимание и забота человека, о котором ещё вчера я могла с полной уверенностью сказать: он самоуверенный эгоист, и, узнай он о наших детях, в лучшем случае просто выгонит меня.

Егор единственный человек, что заботится обо мне вот так – капитально и с размахом.

Все мои подружки вдруг резко растворились, когда узнали, что я залетела по случайности. Пашина забота проявляется в ряде бесконечных запретов и ограничений. Мама сейчас где-то на островах, и её забота ограничивается в бескомпромиссном: «Слушайся Пашу!». С папой всё ещё проще – он звонит раз в пару дней и переводит приличную сумму на расходы. Естественно, на Пашину карточку.

Забота Егора щекочет что-то изнутри, а ещё почему-то напоминает мне тысячу маленьких мыльных пузырей, которые он старательно выдувает до покрасневших щёк.

Их уже так много, что ещё мгновение – и меня оторвёт от земли и закружит в вихре, как снежинку.

– Варвара Михайловна, – привлекает внимание один из охранников.

Я пару раз моргаю, с трудом фокусирую на нём взгляд и запоздало возвращаю мобильный хозяину.

– А можно мне домой? – Без особой надежды спрашиваю у кого-то.

– Вам можно в клинику, – с намёком обрубают мой последний шанс на благоприятный исход.

Выбора всё равно нет, поэтому приходится нервно запахнуться и пойти в сторону автомобиля, дверь которого до сих пор радушно распахнута.

Я чувствую себя по меньшей мере женой президента, хотя, наверно, даже её не провожают до машины в таком составе. Это ощущение мне совершенно не нравится, от него трясутся коленки и появляется неконтролируемое желание поправить волосы, потому что я кожей ощущаю на себе множество любопытных взглядов.