Жизнь, которая словно навечно. Часть 2

Тусклым видом девушка походила на загрустившую шавку, которая по какому-то поводу опечалена, но объясниться не может.

Катерина со страхом думала, что сейчас она с Чарли – чужие люди. Их бесспорно объединяли совместно прожитые моменты, но в этот день они обнулились. Теперь Рудковски и Кьют оставались, лучшее, бегло знакомыми. Им только еще предстояло узнать друг друга поближе.

– И что же тебя печалит? – не выдержал парень. – Брось, Катерина, я не настолько плох!

Это было так в духе Чарли – пытаться смягчить напряжение шуткой.

Рудковски однако совсем не хотелось смеяться, и она сухо отвесила:

– Все хорошо, я просто устала. Трудный выдался день.

Кьют поднялся и подошел к Катерине. Приобняв жену за плечо, парень нежно сказал:

– Дорогая, пожалуйста, – привычное уху слово, слетевшее с непривычных уст, заставило девушку дернуться, – если тебя что-то тревожит, скажи мне.

С каждым словом и жестом Чарли казался Рудковски более глубокой пропастью, и она все усерднее силилась в ту не свалиться.

– Может, хочешь прилечь?

Стоило Кьюту закончить вопрос, и Катерина отпрянула от его плеча, как от кипящего чайника.

Ошарашенный, парень вздернул бровями. В этот миг до него дошло.

– Боже мой, Катерина, какая ты дурочка, – Чарли взялся за голову. – Я ничего от тебя не требую, и ты мне ничем не обязана.

Девушка не без испуга смотрела на мужа. Что-то не позволяло довериться словам полностью. Кьют же, словно проникнув в голову Катерины, поспешил ее заверить:

– Я могу лечь в другой комнате, могу здесь, – парень указал на стоящее рядом кресло.

 – Или, если принцесса желает, бахнусь прямо на пол. Я не гордый.

Рудковски невесело улыбалась. С одной стороны, девушка понимала, насколько необоснованны, глупы и навязаны оказались ее опасения. Катерина сама создала врага, продумала его линию и свою оборону. С другой – Рудковски видела, как стелется перед ней Чарли. К горлу подошел ком. Не терпя пресмыкающихся, девушка вместе с тем не терпела подобного поведения от людей. Слабости ей претили, унижения заставляли ненавидеть униженных.

Словив себя на этих мыслях, Катерина попыталась прогнать их и нелепо тряхнула головой. Кьют обнял жену еще раз, разделся, скрутился на кресле, но увидев ее – так ему показалось – сочувственный взгляд, бордо ответил:

– Вполне удобно и мягко.

Рудковски усмехнулась и достала из шкафа плед.

– Мерси, – на французский манер муркнул Чарли и уснул, чтобы лишь через несколько лет оказаться с женой в одной кровати.