Крылатое счастье. Дилогия

Если смотреть с этой стороны… может, и не плохо, что по периметру стоит такая охрана? Всё же умереть лично мне хотелось меньше всего.

Мы посидели в молчании какое-то время, каждый думая о своём, а потом заговорил снова зоолог:

– Правитель крылатого народа прилетит сам, если случится что-то, требующее его личного присутствия.

– Например, обнаружится факт их причастности к началу великой войны, – с намёком посмотрела на меня доктор Морви.

Бреск кивнул и добавил:

– Или найдётся тело представителя их народа.

Знаешь, они всех своих воинов после победы нашли и по всем правилам похоронили. Всех до единого.

Невероятно, просто невероятно.

И я спросила то, о чём, наверно, не стоило даже заикаться:

– А вы бы хотели найти подтверждение того, что войну начали драконы?

Учёные после моего вопроса заметно помрачнели, напряжённо переглянулись, Аманда и вовсе отвернулась, а зоолог с заметным раздражением переспросил:

– Хотели бы мы, чтобы наш народ перестали считать неблагодарным мусором под ногами сильнейших? Хотели бы мы перестать платить долг, который выплачивать нашим потомкам ещё восемьсот лет? Хотели бы мы стать теми, с чьим мнением считаются, к словам кого прислушиваются и кого не осуждают при каждом удобном случае? Глупый вопрос.

И парень поднялся, чтобы молча уйти, оставляя нас с Амандой наедине.

Я сидела, слушала его удаляющиеся шаги и с сожалением осознавала всё то, что сейчас услышала. Получается, мы сейчас в государстве драконов, в которое учёных, представителей человеческого государства, пустили исключительно по доброте душевной для научных раскопок.

Крайне неприятно было понимать, что для них это шанс на спасение. Если эти люди докажут, что не их народ начал войну, то для них изменится вся жизнь.

Но в то же время существует вероятность, что после этих доказательств их жизнь попросту оборвётся. Кому нужны такие исторические потрясения? Явно не победителям.

И это всё убийственно несправедливо. Настолько, что внутри меня ощутимо застучала жажда справедливости – оставшееся ещё с детства чувство, которое не сгубила даже суровая реальность.

– Что можно сделать? – Тихо спросила я.

Аманда не ответила. Она молчала несколько томительно долгих минут, глядя куда-то в сторону. Потом вздохнула, повернула голову и взглянула на меня своими яркими ясными голубыми глазами.

– Поможешь на кухне?

Я не этих слов ожидала. И, если честно, готовка – это вообще не моё.