Крылатое счастье. Дилогия

– Я хочу помочь, – упрямо повторила я и попыталась обойти его, чтобы встать рядом…

Стоит ли говорить, что у меня ничего не вышло? Места тут было не особенно много, Садхор и вовсе занимал добрую его часть, и на мою попытку подобраться поближе он отреагировал разворотом и попыткой посмотреть, что я там делаю… В итоге мгновенно смутившаяся я оказалась прижата его вмиг окаменевшим телом к каменной столешнице.

И я даже не знаю, кто из них в этот момент был твёрже.

Мы замерли одновременно, явно не этого ожидая. Мне было неловко и стыдно до покрасневших щёк и нервной дрожи во всём теле, Садхору… не знаю, что он чувствовал в этот момент, но спокойным он явно не был, замерев в такой пугающей близости от меня, пронзая взглядом своих снова замерцавших чёрно-золотых глаз… совершенно ненормальных, зачаровывающих глаз…

– Так, – выдохнул он хрипло и тихо.

Его дыхание коснулось кожи на моём лице, обрывая даже попытки дышать нормально.

Каким-то непостижимым образом окружающий мир вдруг померк и перестал иметь какое-либо значение, остались лишь они – глаза. Его безумные, затягивающие, словно омут, глаза и задыхающаяся я…

Он отстранился резко и зло, отошёл на несколько шагов, не глядя на меня, замер на краткое мгновение, а затем и вовсе вышел из кухни, оставляя меня одну.

Идиотка! Я совершенно не этого добивалась, я его и пальцем трогать не хотела, я… Я даже и не думала, что всё вот так получится.

С тихим стоном я спрятала пылающее лицо в дрожащие ладони, закрыла глаза и постаралась просто сделать вид, будто ничего не произошло. Вообще ничего. Совершенно.

Нужно всего-то подождать до утра, а потом я смогу вернуться к своей привычной жизни… которую начну с чистого листа и новой работы, да. Вообще займусь живописью, нарисую что-нибудь этакое… Детскую книгу с рисунками, например.

Крайне неприятно было осознавать, что у этого мужчины будут золотистые глаза.

Садхор вернулся, когда я как раз подходила к двери из кухни, намереваясь уйти и до утра просто где-нибудь посидеть, чтобы никому не мешать. Мы с ним замерли одновременно.